Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 211 – Леси Филеберт

А когда платье бесшумным облаком упало на пол, и Лунтьер припал бесстыжими поцелуями к моей груди, я совсем потеряла голову от рвущихся наружу эмоций.

— Лунтьер... Ты...

— Тш-ш-ш, — он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. — Полагаю, мы с тобой достаточно друг другу глупостей наговорили и лучше нам перейти на язык тела. Возражения есть?

Возражения у меня были, но Лунтьер буквально смёл их своей страстью, заставляя забыть обо всем, кроме его губ, пальцев, языка и... Ох-х-х...

Я выгибалась от порочных ласк Лунтьера, когда его поцелуи стали ниже и горячее.

Я комкала простыни, когда Лунтьер донес меня до кровати и накрыл собой.

Я кусала нижнюю губу, сдерживая громкие стоны, и слышала жаркий шепот на ухо: «Не сдерживайся... Хочу слышать твои стоны».

И я не сдерживалась, потому что было решительно невозможно молчать, когда Лунтьер умело доводил меня до пика наслаждения, будто точно зная, как играть на струнах моего тела.

А потом я и сама осмелела и перехватила инициативу, и мне ох как понравилось видеть искаженное страстью лицо Лунтьера, который перестал контролировать себя и жаловался на то, что «когда ты сверху, я вообще не могу сдержаться!», чем забавлял меня чрезвычайно и только больше распалял.

Всегда сдержанный дипломат Лунтьер Брандт оказался невероятно пылким и чувственным наедине со мной, и это пьянило похлеще любого темного айлинора, о да-а-а!..

Много позже, часа два или три спустя, я сидела на подоконнике и подрагивала в объятьях Лунтьера, обвивая его руками и ногами, уткнувшись лбом в мужское плечо и жадно хватая ртом воздух в попытке перевести напрочь сбитое дыхание.

Тело наполняла сладкая истома, и я всё еще мелко подрагивала от каждого ласкового прикосновения, потому что кожа казалась гиперчувствительной после всего того, что сейчас вытворял со мной Лунтьер. Да и я с ним вытворяла, будем честны! Своей ответной пылкостью, своим желанием... Так что в блаженном состоянии пребывали мы оба, и наше рваное дыхание смешивалось в сладких поцелуях — теперь уже неспешных, нежных, с обещанием чего-то большего. В объятьях Лунтьера было так хорошо, спокойно и приятно, что я только диву давалась, как мы с ним умудрялись скандалить?.. Сейчас он казался самым нежным и чувственным мужчиной на свете, с которым ощущаешь себя, как за каменной стеной.

Его пальцы скользили по моей спине, вдоль позвоночника, и я выгнулась больше, подставляя шею под поцелуи и слегка повернув голову в сторону, но Лунтьер мягко развернул меня за подбородок так, чтобы я смотрела перед собой.

— Тш-ш-ш, не оборачивайся.

Взгляд его при этом был устремлен мне за спину, куда-то на улицу.

— Что такое? — мигом напряглась я.

— У меня свет в комнате хоть и приглушен, но всё-таки не выключен.

— И-и-и?

— Если не заметила: ты сидишь на подоконнике второго этажа, и ты полностью обнаженная, — хмыкнул Лунтьер. — Я обнимаю тебя достаточно тесно и двигался сейчас вполне однозначно, чтобы любому было понятно, чем мы здесь занимались, а на улице с включенными фарами стоит экипаж, слишком сильно похожий на транспорт генерала Каллоса.

Я ахнула, только сейчас осознав себя не на кровати и не на каком-нибудь столе, а именно на подоконнике.

Это что же, получается, мы так увлеклись друг другом, что даже не позаботились о шторах на окнах, и нас могли видеть с улицы? А я тут... А я тут вообще!..