Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 262 – Леси Филеберт

— Да... Думаю, если бы ты раньше рассказал мне обо всем этом, то я бы не поверила ни единому твоему слову, — медленно произнесла Еления, водя пальцем по запястью с мелькающими цифрами. — Слишком уж странно и дико для меня всё это звучит. Как выдуманный бред, для того чтобы закадрить меня и обдурить.

— Потому я и не торопился с объяснениями, — развел я руками. — Думал, что у меня есть достаточно времени, чтобы постепенно погружать тебя в нужную информацию.

— Но вмешался случай, да? — печально улыбнулась Еления. — Случайно налаженная связь, незакрытый энергетический канал и затем — опасная для жизни ситуация, которая повлекла за собой бесконтрольное взаимодействие по открытому потоку... Я очень испугалась на тот момент, от боли очень плохо соображала, ничего не знала про этих фортеминов, поэтому подумала о худшем...

— Прости, — уже в который раз подряд прошептал я. — Понятия не имел, что тяну из тебя силу, и что делаю тебе больно... Никак не могу себе этого простить... Я ведь в самом деле мог тебя убить, если бы черпнул еще больше энергии...

Меня все еще потряхивало от этих переживаний, особенно учитывая, что мы сейчас сидели на полу, на подушках, друг напротив друга, и я держал Елению за руки, на которых еще оставались бледные серебристые шрамы, тонкими нитями обвивающие руки: следы, оставшиеся от моего грубого магического воздействия. Легкими массирующими движениями я уже сделал эти шрамы бледнее, вливая в Елению свою магию, но необходимо было восстанавливать так в течение нескольких дней.

Еля, словно бы чувствуя мое подавленное состояние, ласково погладила меня пальцами по ладоням и тепло улыбнулась.

— Всё в порядке. Теперь — всё в порядке. Главное, что мы оба живы, и мы здесь, вместе. Слушай... Ты сказал, что фортеминами, как правило, становятся либо родственники, либо истинные пары?

Я кивнул.

— Стражем и Бойцом. Между ними всегда образуется такая плотная связь, какая возможна только либо между родственниками, либо между истинными.

— Вря-я-яд ли мы с тобой похожи на родственников.

— Совсем не похожи, — хмыкнул я.

— Теперь понятно, почему ты был уверен, что мою ситуацию с эрнилами можно легко и просто решить: ведь ты уже понимал, что мы и есть истинные, не так ли?

— Но сказать тебе об этом было страшно, — вздохнул я. — Знаешь... Я так рад, что ты пришла на самом деле... Я и не надеялся увидеть тебя сегодня...

— А ты думал, что я тебя одного за решеткой оставлю прозябать? Я не могла тебя бросить.

— Почему? — тихо спросил я, не сводя с Елении напряженного взгляда.

— Потому что... люблю тебя, — тихо сказала она, смущенно отведя взгляд в сторону.

Но я развернул ее к себе за подбородок, чтобы посмотреть в ее красивые зеленые глаза и сказать:

— Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.

Ее губы дрогнули, тронутые улыбкой, а в зеленых глазах плеснулась такая нежность, что у меня самого перехватило дыхание. Расстояние между нами составляло всего несколько сантиметров, и оно казалось таким невыносимо большим...

Я видел каждую ее ресницу, каждую веснушку на переносице, крошечную родинку в уголке губ, чувствовал ее теплое дыхание на своих губах. Весь мир сузился до ее лица, ее взгляда, полного предвкушения.

Я медленно приближался к Елении, будто боялся спугнуть этот хрупкий миг, боялся, что она сбежит куда-нибудь, исчезнет, что всё это сон, который вот-вот рассыплется... Первое прикосновение моих губ к ее губам было совсем легким, как дуновение ветерка, едва ощутимым, просто касание, теплое, сладкое от недавно выпитого травяного чая. Еления положила ладонь на мою грудь, и от этого прикосновения по моей спине пробежали мурашки, и в сердце что-то ёкнуло, сладко и томительно.