Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 268 – Леси Филеберт

— Так если вылить, не сделаю ли хуже? Вряд ли очистительные сооружения справятся с такой тьмой.

— Да и не нужно, с водопроводной водой смешается — и потеряет свою силу. Дело именно в концентрации. Оно только в очень большом концентрате работает.

— Уверена?

— Абсолютно. Из такой бутылки хватит бокала выпить, чтобы напитаться тьмой. А та, что в апартаментах нам попалась, была слабее по концентрации — там от целой бутылки поплохело бы. А в водопроводе это смешается до безопасной концентрации и в итоге вообще потеряет силу. Опаснее оставлять такую бутылку открытой здесь. Так что выливай скорее, мутит от запаха уже...

— Как скажешь.

Я швырнул бутылку Морфу и кивнул на маленькую раковину в глубине магазина.

— Айлинор выливай туда, сами бутылки выбрасывай вот в эти ящики. Ящики сохраняем как вещественные доказательства, телепортируй их ко мне в апартаменты пока что.

Морф охотно кивнул и принялся выполнять поручение под ошарашенным взглядом продавца и других покупателей, которые с болью и ужасом смотрели, как фамильяр, насвистывая веселую мелодию, выливает в раковину напитки баснословной стоимостью. А я тем временем схватил следующую бутылку и поднес ее к Елении.

— Эта как?

— Нет... пахнет просто айлинором.

— А эта?

— Да! Опять! Фу, какая гадость...

— Эта?

— Нет.

— Эта?

— Да! Лэнни, здесь каждая третья отравлена тьмой!

Мы поставили настоящий конвейер. Я — эдакий машинист, срывающий пробки одним магическим жестом, Еления — детектор, морщащий носик и выносящий вердикт: «Отравлена!» или «Чистая!». Морф ловил «бракованные» бутылки и шустро выливал их содержимое в раковину, причитая: «О, какая потеря для эльфов! Какой удар по карману!»

Продавец онемел. Его лицо прошло все стадии от изумления через ужас к полной прострации. Клиенты сзади сначала перешептывались, потом начали возмущаться, а дама с собачкой и вовсе решила, что мы проводим какое-то экстравагантное колдовское гадание на пробках, и потребовала проверить ее бутылку дорогого ликера.

— Сударыня, это не касается... — начал я, но она уже совала свою бутылку под нос Елении.

— Дитя мое, а моя-то хорошая? Я ее в подарок зятю, он у меня алхимик, очень чувствительный к суррогатам!

Еления, покраснев от смущения, вежливо понюхала.

— Ваша... прекрасна, мадам. Абсолютно чиста.

Дама с торжеством отошла, кинув продавцу многозначительный взгляд в духе: «Вот видишь, а ты травить нас собрался!»

Через десять минут мы закончили экзекуцию над бутылками, в итоге двадцать три из них оказались отравлены тьмой, и отравлен оказался только темный айлинор. Однако я дополнительно проверил еще несколько бутылок непремиальных сортов и обнаружил, что несколько бутылок обычного темного айлинора тоже заражены тьмой.

— Все зараженные тьмой бутылки — с урожая этого года, — заметил я, сверяя этикетки.

— А ты какие напитки пил? — шепотом спросила Еления, глядя на меня испуганными круглыми глазами. — Ты же, того... Сколько там бутылок выхлестал?..

Но я покачал головой.

— Я всё выдержанное больше года брал, из партии этого года ничего не пробовал.

Еления вздохнула с явным облегчением.

— Что, уже представила, как я превращаюсь в непослушное дитя? — с улыбкой спросила я.

— Да. И мне совсем не смешно при мыслях об этом, — буркнула она.

Я обернулся к бледному как полотно продавцу, который, кажется, уже мысленно прощался с работой и жизнью заодно.