Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 28 – Леси Филеберт

И, не дожидаясь ответа, он резко отстранился от меня и, прихватив приобретенные товары, покинул кондитерскую быстрее, чем я успела прийти в себя и придумать очередную колкость в ответ.

Еще пару минут так и стояла около стеклянных витрин, скрывающих снежные облачка зефирных роз, смотрела в пустоту в одну точку и пыталась угомонить гулко стучащее сердце. Только когда ко мне обратилась с вопросом мисс Жизель, не желаю ли я чего-нибудь приобрести, я очнулась и поспешила покинуть кондитерскую. Как в тумане шла по улице, не замечая никого и ничего вокруг, то и дело задевая прохожих и думая... Думая: это... Что сейчас было вообще?!

Я коснулась своих ушей и глянула на себя в отражении витрины продуктового магазина. Вроде всё было в порядке, хотя маскировочные чары почему-то выглядели нестабильными, через такие Лунтьер, видимо, и разглядел нюансы моей внешности.

— Еля, я всё сделал в лучшем виде! — пискнул Морф, появившись на моем плече.

Я медленно кивнула, но пребывала сейчас в таком состоянии глубокой задумчивости, что не придала особого значения словам фамильяра.

Мне было уже плевать и на конфеты, и на эльфийских чиновников, и на то, что я, скорее всего, за свои дурные шуточки, продиктованные эмоциональным порывистым желанием отомстить и в ответочку подкинуть проблем на работе, огребу потом по полной программе, и мне точно придется уезжать из Искандера и менять профессию.

Что меня сейчас действительно интересовало, так это моя магическая нестабильность. Откуда она взялась? Почему моя сущность так странно реагирует на Лунтьера?

И что мне со всем этим делать?

— Еля, ты с дуба рухнула?! — фамильяр повторил эту фразу уже в который раз подряд.

— С лиственницы тогда уж, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и облокотившись как раз о ствол вышеупомянутого дерева. — Ну чем ты недоволен?

— Ой, даже не зна-а-аю! Может, тем, что ты наставила отслеживающие маячки на территории самого профессора Брандта?!

— Ой, да брось ты! Я же не забиралась к нему в сам дом и не нарушала его личные границы. А что поставила маячки на опушке леса, около которого особняк отстроен, — так эта территория общественная, так сказать, законом не запрещено по ней шастать. Как видишь, мои маячки сработали аж сегодня, сразу же! Я вообще не ожидала такой скорости, рассчитывала на несколько дней ожиданий, но сегодня мне прям везет!

— Я бы не торопился с выводами, — недовольно проворчал фамильяр, зависший надо мной вниз головой.

— Ты не ворчи, а лучше прибавь огоньку, Морфик, а то уже совсем темно стало.

— Сама ты Морфик! — огрызнулся фамильяр. — Я Морф! В крайнем случае — Морфиус Великолепный! А не какой-то там хиленький Морфик...

— Чем тебе не нравится такое ласковое обращение? Звучит как что-то мягкое и пушистое...

— Как пуфик звучит! — фыркнул Морф. — И нет ничего отвратительнее, чем быть мягким и пушистым!

— А, ну если та-а-ак...

Я хихикнула в кулак, Морф еще что-то неразборчиво проворчал, но все-таки засветился ярче мягким голубым светом, будучи эдаким летающим подручным светильником.

Поблагодарив фамильяра, я устремила взор вдаль, так как сидела на холме, откуда открывался прекрасный вид на лес, речку и стоящие в отдалении одинокие особняки. Вот в одном из этих особняков и жил профессор Бестиан Брандт, из-за статьи про которого я осталась без работы, и за которым я сейчас осторожно вела слежку.