Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 56 – Леси Филеберт

Я тихонечко взвыла, не глядя нашарила рукой одеяло, натянув его чуть ли не до горла и закутавшись в него, как в кокон. Фамильяр всё это время недоуменно наблюдал за моим нервными действиями.

— Мо-о-орф... А что между нами с Лунтьером было ночью?

— Ну как — что? Он подвез тебя до дома!

— Я, кажется, заснула в экипаже...

— Ну да, и этот аристократишка повздыхал, но отнес тебя в твою квартиру. На ручках отнес.

— Откуда он знал, где моя квартира?!

— Так ты ж сама ему адрес и сказала, и даже этаж назвала, — Морф посмотрел на меня, как на слабоумную.

— Ах да, точно... А ключи?

— Еля, ну ты серьезно? Ты думаешь, что инквизитору тяжело найти их в твоей сумке?

Действительно...

— Так... А потом? — я нервно заправила за ухо рыжую прядь волос. — Что было потом?

— Ну, он уложил тебя на кровать...

Я нервно дернула глазом.

— И-и-и?

— И ушел! А, только сбегал куда-то за этим веником, — Морф кивнул на букет, — и оставил записку. И ушел.

— И всё?

— И всё.

Я шумно выдохнула через нос.

— Так... Славненько. Но почему я без одежды?! В какой момент и при каких обстоятельствах она с меня исчезла?

— Дык... Это... Я тебе помог раздеться, — развел ручками Морф.

— Зачем? Ты ж никогда так не делал.

— Лунтьер так сказал сделать.

— Заче-е-ем?

— Он сказал, что тебя надо раздеть, чтобы облегчить твоё физическое состояние, — развел ручками фамильяр. — У тебя действительно температура была чуток повышена, и я с этим чудиком согласился. Ты потому и не проснулась, что плохо себя чувствовала, хотя Лунтьер сначала тебя разбудить в машине пытался, но тебя ни тряска, ни мои вопли в ухо, ни таскания тебя до квартиры не разбудили, ты спала мертвым сном. Я заверил аристократишку, что прослежу за тобой, и он ушел.

— То есть... Он сказал тебе не просто одежду на мне расстегнуть, а прям полностью раздеть?

— Агась! — охотно кивнул Морф и уставился на меня с сомнением. — Еля, я что-то не так сделал?

— Да наврал он тебе, чтобы поиздеваться надо мной и заставить немного понервничать, якобы между нами что-то было, а я об этом не помню, — сказала и протянула записку фамильяру.

Тот быстро пробежался взглядом по строчкам и возмущенно заголосил:

— Вот жеш хинкаль недоваренный! Еля, слушай, я, чесслово, просто помочь тебе хотел! — Морф глянул на меня испуганно. — Я свято поверил, что тебе только это поможет! Я ж, это, я ж из самых лучших побуждений этого инквизитора слушал! Ты б знала, как он убедительно мне лапшу на уши развешивал!

— Да верю я, верю, — вздохнула, устало проведя рукой по лицу.

Но от сердца однозначно отлегло. То, что Лунтьер меня на руках таскал, я пережить еще могла, а вот наличие любого рода интимной близости, о которой даже ничего не помнила, не пережила бы.

Хмуро глянула на недовазу с букетом.

— Ты смотри-ка, даже не поленился цветы оставить для более тонкой издевательской иллюзии, что мы якобы провели вместе ночь, — я покачала головой, восхищаясь коварству Лунтьера. — Причем обрати внимание, что букет составлен на языке цветов: красные розы кричат о страсти, красные анемоны говорят о предвкушении скорой встречи, ну а веточка можжевельника указывает на ночное свидание. Убить его мало, — резюмировала я.

— А давай мы ему этот можжевельник засунем в...

— Обойдемся без сомнительных лечебных процедур, — прервала я, заглушая окончание фразы фамильяра.