Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 74 – Леси Филеберт

Ни о чем подобном он на самом деле не думал, и никаких теплых чувств ко мне не испытывал, просто его слова и действия были продиктованы треклятыми конфетками. А так как он находился в опасной близости от меня уже непосредственно в процессе воздействия афродизиака, то его воспаленный разум воспринял меня как объект обожания, не более того.

Так что, снимай-ка розовые очки, Еля, не обольщайся и сматывайся скорее подальше от этого Лунтьера. Пройдет несколько дней — и его маниакальное влечение пройдет, и всё это забудется.

Я вздохнула, застегнула пуговицы на блузке, стараясь не думать о том, как волнующе Лунтьер их расстегивал, и потянула этого спящего красавца, подхватив под руки. Красавец оказался слишком тяжелым, и я дунула на рыжую прядь волос, упавшую на лоб и мешающую обзору. Повернулась к фамильяру.

— Морф, помоги! Надо на кровать его затащить. Не оставлять же на полу валяться.

— Я тебе что, силач, чо ли?

— Не прикидывайся, я знаю, что ты сильнее, чем обычно это демонстрируешь.

Пришлось немного напрячься, чтобы уложить Лунтьера на кровать, но вдвоем с Морфом мы справились. Левитационными чарами я пользоваться не рискнула, справедливо опасаясь, что сейчас, будучи во взбудораженном состоянии, от взмаха моей руки Лунтьер не аккуратно перелетит на кровать, а случайно вылетит в окно. Ну его, рукам я как-то больше доверяла, чем шалящей магии.

Закончив сие действо, мы с Морфом оба зависли у кровати, тяжело дыша после внеплановой физической нагрузки, и глядя на Лунтьера. Тот крепко спал, приоткрыв рот и сладенько посапывая во сне. Выглядел он сейчас очень безобидным и таким милым-забавным, что хотелось потрепать его за щечку и погладить за ушком... И не только за ушком... Тьфу ты, Еления, вообще не о том думаешь!

Впрочем, о чем-то другом думалось пока с трудом.

— Ну и... Что мы будем делать с этим недохинкалем? — деловито уточнил Морф таким тоном, будто спрашивал, куда деть труп.

— Как — что? — я коварно улыбнулась и потянулась к пуговицам на рубашке Лунтьера. — Раздевать будем, конечно.

— И записочку оставим? — тут же смекнул что к чему Морф.

— И записочку... И не только ее.

Я на минутку отвлеклась, чтобы накрасить губы алой помадой. А потом наклонилась над крепко спящим Лунтьером и коснулась губами его шеи, оставляя алый след от поцелуя.

[Лунтьер]

Голова болела так, будто я накануне выпил несколько бутылок темного айлинора на голодный желудок. С трудом разлепил глаза, тут же зажмурился и застонал от невыносимо яркого света, льющегося из приоткрытого окошка прямо на мое лицо.

Повернул голову и отупевшим взглядом оглядел комнату, которая совершенно точно мне не принадлежала. Серая комнатушка, простая мебель, никаких излишеств.

Где я, Маргс вас раздери?

Память поддавалась с трудом, со скрипом, возвращаться в черепную коробку она явно не желала. Шевелиться тоже не хотелось. Тем более что мне так хорошо и тепло лежалось в кроватке, и мягкое одеяло так приятно ласкало тело...

Так, стоп. Я что, обнаженный лежу?

От осознания факта полного отсутствия на себе одежды я аж немного пришел в себя. Немного, но хватило на то, чтобы более внимательно оглядеться.

И понять, что в моей руке что-то лежит. Вернее, в нее что-то вложили, и я так и спал с этой вещью в руках.