Книга А это точно боярка? Том 3, страница 26 – Ирина Смирнова

На виртуальной карте, которую спроецировал сорок второй, было три проекции — каждая голова Горыныча отдельно. Так вот, на вирторыбке клятв и сдерживающих печатей висело больше всего! А это что значит? Хищная у нас рыбка-то, а не просто романтичная. Я было представила себе акулу, потом вспомнила, что акула несимпатичная и вообще хрящевая, и задумалась.

Может, не зря в народных легендах русалки моряков не столько любили, сколько жрали? Да и наши, славянские, на ветвях качались с одной целью — кого-нибудь заохотить. Причем зайцы и прочие медведи их мало интересовали, они предпочитали людей.

— Императорам в принципе не по статусу кого-то любить, — удивительно серьезно ответил Горыныч, и я впервые не поняла, какая именно голова мне отвечает. — Любое его действие и слово должно демонстрировать только холодный расчет и эффективность, иначе сметут. Чудовище на поводке — это рационально. Слегка потакать оружию массового поражения, чтобы обеспечить его лояльность, — тоже приемлемо. И никаких глупых чувств.

— Ничего, дракончик, прорвемся. — Я непроизвольно протянула руку и запустила ее в блондинистую шевелюру на затылке. Погладила, заодно надавила на пару слабо светящихся точек на черепе, пальцами чувствуя, как разом отпускает его мышечное напряжение в челюстях и шее. — Теперь я буду тебя любить, мне можно.

— Не говори глупостей, — ответил брюзга, но легкий румянец на кончиках ушей выдал его с головой. — А еще ты после котлеты руки не мыла.

— Я ее руками не ела, у меня вилка имеется. — Было смешно и чуть грустно. Такой большой дракон и такой… затертый во льдах. Еще бы он за ОКРом не прятался! У каждой головы этого змея своя маска. Рыбка несет чушь, притворяется романтичным художником и втайне мечтает выпустить кому-нибудь кишки, байкер хамит, гребет бабло лопатой и устраивает криминальные разборки, а ледяной котик… оказался самым уязвимым из всей троицы. Самым нежным и беззащитным.

— Я чувствую, что ты думаешь про меня какие-то гадости, — внезапно прищурился Игорь, доставая из кармана спиртовые салфетки и протирая выкупленные у системы очки.

— Думаю, когда свадьбу устроим, — вздохнула я. — Не знаю, как лучше: слетать по-быстренькому за ночь в Старополье самим или поручить поезду привезти сюда волка ненадолго?

— Ты сейчас произнесла набор слов, смысла которых я не уловил. Он там точно есть? — И опять непонятно, кто из троих это сказал, они одинаково озадачились.

«Сладкая, сама ты точно никуда не полетишь на этой колесной нежити. Наша прелесть, конечно, гений. Он таки приделал ему крылья. Но Александр все еще не настолько хорош, чтобы за неделю разобраться в строении иномирной потусторонней сущности. Его творение через раз приземляется не просто мимо рельсов, а кабиной в стену или трубой в гору! Не говоря уже о хвосте из вагонов, которым это недоразумное мотает так, будто у него за паровозом пропеллер, а не пассажирский состав! Я бы предложил использовать полеты на нем как изощренный способ мучительной казни. Креативненько!»

— Есть-есть смысл. — Я погладила Горыныча по руке, машинально нажимая в нужных местах. — Кстати! Верни гирю. Ну или не занимайся в одиночестве. Во-первых, она дает лучший эффект в моем присутствии, во-вторых, я прослежу, чтобы ты не перестарался, а в-третьих, Сист выдаст тебе инструкцию, как правильно качаться.