Книга А это точно боярка? Том 2, страница 74 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Какой еще мастер? — Кажется, у домового скоро разовьется нервный тик. И прочая фобия. — Барышня! Когда вы уже успели привлечь местного мастера? Мы и часа тут не пробыли!

Понятненько. Илья очень четко и последовательно выступает против пополнения гарема и, чую, проводит просветительскую работу среди некроманта. Ну, иначе с чего бы этот требовательный взгляд в сторону Сашеньки и то, как княжич вскинулся в ответ?

— Мастер тени, — любезно пояснил разноглазый глашатай. — Сударыня? Пройдемте.

— Тени… — выдохнул домовой и недовольно поджал губы. — Приглашение очень неожиданное, потому позвольте барышне слегка припудрить носик перед визитом. И конечно, мы обязаны ее сопровождать. Сами понимаете, юной даме, недавно связавшей себя узами брака, неприлично передвигаться в одиночестве.

— Вообще-то, приглашение касалось лишь княгини, причем просили быть немедленно. — Разноглазый сделал вид, что задумался. — Но если госпожа выразит желание…

— Выразит, — выступил вперед Сашенька. И словно невзначай так повел рукой, чтобы на пальце блеснуло обручальное кольцо.

Нет, ну серьезно! Неужели грудь животворящая реально так быстро лечит некромантские комплексы? Откуда у нашего княжича такой уверенно-холодный вид, тон и взгляд?

— Моя жена нуждается в особом обращении. Со стороны мастера тени очень любезно было пригласить нас в свою ложу. Если вы изволите подождать несколько минут, Надежда Олеговна приведет себя в порядок, и мы ее проводим.

— Допустимо, — кивнул посыльный, подтверждая то, что он не обычный слуга. — Думаю, пяти минут должно быть достаточно. Честь встречи с мастером даруется не каждому, и отказ от подобного дара может иметь множество последствий.

Разноглазый скрылся за дверью, всем видом сигнализируя, что время пошло. И «пять минут» — не фигуральное выражение.

— Бар-р-рышня…

— Илюш, не рычи.

Я потерла переносицу, поморщилась, потом не выдержала, за плечи развернула домового спиной к себе, стянула его пиджак ниже лопаток и принялась разминать и продавливать все нужные точки. Кажется, меня это успокаивало. Кто-то для снятия стресса игрушки тискает и пузырьки схлопывает, а я гарем массирую. Нет сил смотреть, как его перекашивает!

— И не дергайся. Кому сказала! Тихо… ну тихо, заинька, сам же чувствуешь, что это необходимо. Нам обоим.

— Ау! А-а… Барышня… вы невыносимы! — стонал и пытался вырваться зая, но так, без огонька. Уж я-то о его силе догадываюсь, хотел бы — сбежал бы без труда.

— Что поделать, считай, что я твоя карма.

— Когда я успел так нагрешить⁈

— Понятия не имею. Поверни голову вправо, вдохни животом и задержи дыхание. Во-от так… молодец.

— М-м-м! А!

«Не заслужил он таких болезненных ласк, — угрюмо прокомментировал Сист. — Тем более осталось всего три минуты времени».

— А кто виноват? — Зайчик выдохнул, с явным облегчением повел обмякшими плечами и надел приспущенный пиджак. Развернулся ко мне лицом и включил собственный антистресс: принялся поправлять на мне платье, при этом поплотнее затягивая платок на декольте.

Но Сист не ответил, только невнятно что-то буркнул, выстреливая тонким лиловым щупальцем в нашу сторону. Ой… А! Это он мне прическу поправил? Хм, это он так к Илье ревнует или…

— Для сведения, барышня. Мастер тени — это местный криминальный авторитет. Фактически владелец легальной и хорошо организованной части ночного рынка. По совместительству — самый крупный хищник в этом пруду, сожравший всех конкурентов. Сильный маг крови, хотя сам говорит что «воды». — Домовой говорил тихо, практически шепотом. — Если верить собранной мной информации, ему от двадцати двух до тридцати лет, что преступно мало. У него крупное телосложение и отвратительный характер. Язык и вовсе как помело, вежливости ни на грамм. Но в то же время он не лишен некоего собственного кодекса чести. В насилии над женщинами не замечен, а вот в хвастовстве — очень даже. Так что главное — не раскрывайте грудь и не используйте свой странный гипноз, если не желаете обзавестись еще одним навязчивым и проблемным поклонником. А лучше и вовсе прикиньтесь собой до обморока, чтоб поскорее ему надоесть.