Онлайн книга «Лайриэйль Лайвджой»
|
Во рту пересохло, все тело горит, и тот гадский вибратор в заднице то начинает биться, как припадочный, то замирает, и я его вообще почти не чувствую. И это хуже всего, потому что замирает он точно в тот момент, когда еще чуть-чуть, и... И... Сссу-у-у-ука-а-а-а!!! Не могу-у-у больше! На член мне напялили какую-то новую хрень, что-то вроде тесного колпачка на головку, и эта бл...дь тоже вибрирует в унисон с тем, что в заднице, и теми, что на сосках, на зажимах. И что фиговее всего - мне даже не больно. Вроде как. Я с ума схожу совсем от других чувств, я вою сквозь кляп и выгибаюсь, когда эта садистка ненормальная доводит меня почти до пика, а потом просто берет и выключает все! Мокрое от пота тело еще какое-то время извивается само по себе, пот заливает глаза... И эта ссука ласково так обтирает мне лицо влажной тканью. А потом берется за перо и наступает полный... П...ц!!! Никогда не думал, что самое страшное орудие пытки - это легкое белое перышко какой-то местной, бля, птицы счастья, чтоб у нее яйцо застряло там, откуда оно несется! А фишка вся в чем? В том, что я и сам боюсь кончить раньше времени и сдерживаюсь изо всех сил, хотя раньше мне казалось, бля, что в этом деле как-то там чего-то сдерживать вообще нереально. Мир полон открытий, бля! А для меня еще и песочные часы в этом гребаном мире существуют, в которых то-о-оненькой струйкой перетекает из верхней колбы в нижнюю мое ближайшее будущее. Потому как если я кончу без команды, все оставшееся блядское время буду получать какой-то многохвостовой плеткой по заднице от белобрысого гада. До звездочек в глазах, до пожара там, куда он бьет, пока блядский песок не пересыплется до конца! Самое хреновое в том, что я боюсь до дрожи в коленках и в то же время с ума схожу от желания оказаться на этом столе снова. И чтобы сука, тигра моя, ведьма, водила по телу легким перышком, и улыбалась колдовскими глазами так, что крышу сносит... Совсем. В самый первый раз она довела меня до грани всего раза три, а потом дала остыть, сняла с меня все эти изуверские приспособления и, не отвязывая, вдруг легонько провела пером по члену, снизу вверх... А-а-а, как я кончил!!! Думал, потолок забрызгаю. Бля, почему в жизни все так сложно!? Почему там, дома, я, свободный и состоявшийся, избалованный женским вниманием и не знающий отказа... Ни разу не испытывал ничего подобного?! Рий: Ох, уж эти глаза... Глазищи! Серые, снежные, с перламутровым отблеском в глубине. Никогда не видела таких глаз, ни у кого, ни у наложников, ни у любовниц. Только в них я ловлю этот сказочный момент, когда раскаленная лава темперамента ломает, казалось бы, вековой лед на вершине вулкана, и выплескивается, сжигая все вокруг! Как мне нравится доводить его до этого состояния, Матерь! Я уже сама начинаю понимать, что как-то ненормально сильно привязалась к своей Снежинке, но... К праотцам, если это и зависимость, то я сама так хочу! А потом... Будет потом. Рано или поздно мне надоест, всегда же надоедало? Неделя прошла после свадьбы, а я все никак не наиграюсь в одну и ту же игру. Стол приказала перенести в мою спальню из комнаты для наказаний, специальный, с креплениями. Майти за это время выпорола всего раз, и то за дело, когда он, я уверена, нарочно чуть не покалечил мою хрупкую Снежинку, попытавшись уронить на распятое тело какой-то тяжелый ящик. |