Книга Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1, страница 318 – Ирина Смирнова

С некоторых пор Шайна тоже не трогали, но ребята восприняли это более-менее терпимо. Все-таки помнили, что он был не особо востребован последние лет пять и вообще — удержался в гареме и потом был приближен к госпоже совершенно случайно. Наверное, за прошлые страдания ему и не завидовали так остро.

Судя по тому, что Гейн прячет свои "следы любви", больше похвастаться нечем, между ним и госпожой ничего не было.

Но это значит, что Кэйтайрионе совсем тошно. Вот тля!!! Оставил ее одну, надеясь, что это ей пойдет на пользу, а госпожа, может быть, там вообще сейчас вся расклеилась…

Шайн вскочил, как подорванный, шепнув Рыжику сваливать при первых признаках обостренного интереса к его персоне. Хотя, кажется, телесных удовольствий подающим первые признаки того, что уже вштырило, укурившимся парням не требовалось. Разве что принять, более горизонтальное положение и, желательно, чтобы до утра не кантовали.

* * *

Памятуя о том, что его личная Богиня может быть не в духе, Шайнэйлиер осторожно поскребся и, не получив вразумительного ответа, заглянул в комнату, в надежде, что Кэйт уже спит.

Не спала, сидела на кровати, прислонившись спиной к подушке, подтянув ножки, и что-то царапала на листочке, лежащем на коленях. Вокруг были разбросаны смятые бумажки, видимо, с неудавшимися вариантами.

Посреди комнаты валялась плеть. Значит, Гейну не повезло — его даже не фиксировали…

— Кхм…

— Шайнэ… — подняла голову Кэйт и нахмурилась — наверное, он сбил ее с мысли, и вдохновение улетучилось.

— Я зашел пожелать доброй ночи, госпожа, — смиренно произнес парень.

— Но я же просила меня не беспокоить! — девушка небрежно откинула в сторону лист и ручку, переползла на край кровати, села, свесив босые ножки и раздраженно сложила руки на груди, сверля его сердитым взглядом.

Шайн выругался про себя и принялся стаскивать рубашку.

Кэйтайриона молча наблюдала за его манипуляциями, прикидывая, пора ли уже перестать прикидываться добренькой?

Шайн стянул штаны, грациозно скользнул на пол, подхватил плеть и подполз к кровати на коленях.

Девушка, чувствуя, как раздражение уступает место любопытству, склонила голову к плечу и вопросительно подняла бровь. Руки, сложенные на груди в защитном жесте — спрятаться от неприятной раздражающей ситуации, — безвольно разжались и опустились на колени.

Шайн добрался до кровати как положено приличному рабу, но затем приподнялся, дотронулся до ее руки, перевернул, прижался губами к запястью и отстранился, едва уловив неслышный вздох своей госпожи.

Затем вложил в ее ладонь рукоять плети:

— Прошу прощения, моя госпожа… Без фиксации, наверное, долго в меня играть не получится…

— Шайн, а ты уверен, что я вообще хочу в тебя играть? — нахмурилась Кэйт, смутно ощущая чувство вины перед парнем. Неужели до сих пор, после всего, ему в голову все равно приходит, что расстроенная госпожа всегда должна наказывать, независимо от источника раздражения? И что это за акт самопожертвования? Или паршивец прекрасно изучил ее за это время и понимает, что теперь-то она уж точно не использует эту плеть против него?

— Шайнэ? — позвала Кэйт, уже предвкушая увидеть лукавый прищур и обезоруживающую улыбку.

— Поиграем в другую игру, моя госпожа? Или баиньки? — поднял Шайнэйлиер голову, чтобы взглянуть в лицо своей любимой. Зелень прекрасных глаз, обычно такая яркая, сейчас потускнела. Взгляд казался уставшим, и веки припухли… Снова плакала… Из-за кого теперь? "Придушил бы обоих придурков…" — мысленно посетовал парень, но Кэйтайриона получила ожидаемую улыбку на его лице и, отбросив плеть, обиженно надула губы: