Онлайн книга «Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1»
|
Дыхание не восстанавливалось. В голове стучала мысль: "Что это такое только что сейчас было?!". Он был готов, что ему вставят сзади. Даже подстраховался, когда принимал душ — заметил на полке банку со смазкой и впихал в себя приличный такой кусок. Был готов к тому, что ему прикажут отсосать. Он бы не разочаровал, опыта, чтобы угождать мужчинам, у него было достаточно. Но к тому, что будут ласкать его… И как ласкать! И ртом его не ласкали уже давно. Если быть честным, то это вообще было всего один раз. И это было не так… Не так! Неужели ему наконец-то повезло? Почему же опять что-то душит, эмоции рвутся через край, снова хочется плакать… Радоваться надо, неблагодарный раб! Эйнри успел сходить принять душ, вернуться полностью раздетым, упасть на колени перед Айрин и начать целовать ее ноги. И только тогда Вилайди встал с ковра, всхлипнул и убежал в ванную комнату. — Сходи к нему… — Он плачет, госпожа. Пусть побудет один. Ему надо прийти в себя, принять душ, успокоиться. Юноша взял Айрин на руки и перенес на кровать. — Я вот думаю, госпожа, наверное, меня тоже надо стерилизовать. — Ненормальный! Зачем?! Слушай, ты же у меня весь из себя элитный, а можно поручить Сабине найти женщину, которая захочет от тебя ребенка, но не будет забирать тебя к себе в гарем? — Да, конечно. Госпожа, вы… Я был бы рад. — Странно, что Сабина и твоя мать про это не подумали. — Госпожа, позволить использовать мое семя для зачатия детей можно только после того, как у вас родится дочь. Потому что если дочь родится от моего семени, а я останусь в вашем доме, то через меня она сможет претендовать на наследование. — И?! Если у меня не будет дочери, то я буду не против завещать все это богатство твоей. И вообще давай сейчас не будем о детях, мне пока хватает Вилайди. Просто выброси из головы все эти глупые мысли о стерилизации! — Да, госпожа. Просто так не хочется вылезать за контролером… В это время дверь в ванную комнату тихо приоткрылась, в угол комнаты мелькнула тень. — Иех, все равно придется вставать… Эй, малек, лови одеяло с подушкой! — Спасибо… Эйнри подошел к мальчишке, присел рядом с ним, накрыл его одеялом, быстрым движением погладил по щеке… Вилайди схватил руку хозяина и прижал ладонью к губам: "Спасибо!" — Спи, малек! * * * Ночью Вилайди снились кошмары. Вернее, ему снились воспоминания. Он метался во сне, стонал, шептал: "Нет! Пожалуйста, не надо! Я же все сделал… За что?! Не надо… Госпожа, не надо! Как больно… Больно! Не надо!" — Эй, малек! Малек!! — Вилайди, проснись, малыш, все уже хорошо! Все и правда хорошо. Рядом двое, забравших его с самого дна, где он жил и держался только на упорстве, на надежде, что он понравится какой-нибудь городской госпоже, чей гарем обычно не очень велик. Он мог за ночь удовлетворить троих, иногда пятерых. Этого должно было хватить. А теперь у него всего лишь один мужчина, красивый, нежный, добрый. Такого оргазма, как сегодня вечером, он не испытывал никогда. Разве только первые несколько раз, когда его брала госпожа. Унижение, возбуждение и боль сливались в единое нечто, из-за которого ощущения были ярче, сильнее. Потом все слилось в один непрерывный шок. Боль, унижение, унижение с болью. Оргазм — тоже элемент унижения. А иногда и боли. В зад запихивали все. И руки, и члены, и анфаллосы. И пробками специальными затыкали, чтобы днем ходил и чувствовал в себе. А холодок внутри уретры, когда туда в первый раз вставили стальной стек-фаллос… Его трясло от страха, от боли и от возбуждения. Госпожа сначала вставила стек-фаллос и зафиксировала его на члене, и этот холодок был внутри него, пока его имели сыновья госпожи. Все трое, по очереди. А потом госпожа двигала этим стеком внутри него, сначала нежно, потом все быстрее и быстрее… Боль была ужасная. Потом, когда его, почти без чувств, принесли в гарем и бросили на пол, кто-то из парней пожалел и влил ему в член масла иши… Когда в следующий раз госпожа снова достала стек-фаллос, он заплакал. Его тогда имели две госпожи, одна анфаллосом в зад, вторая стеком. Он терпел, не дергался, не стонал… Только слезы текли и текли… Потом он уже не плакал. И с ним перестали играть в эту игру. А скоро он вообще надоел. И это его радовало, потому что удовлетворять всех своих братьев было проще, чем одну госпожу. Кто ж знал, что он надоест ей настолько, что она отдаст его в бордель? |