Книга Ледяные маски Оверхольма. Часть 2, страница 50 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Что ж, а теперь еще раз приветствие равного равному, — повторил Яролир, склоняя голову, но при этом коршуном следя за моими действиями из-под своих очков.

Я зло посопела. Зло — в основном потому, что очкастый лорд опять выглядел слишком умилительно, чтобы на него злиться. У-у-у, гад!

— Может, мы уже перейдем непосредственно к морепродуктам? Я устала приветствовать.

— Пока не получится, будем повторять. Мы еще даже поклоны монаршим особам не изучали. А их надо знать как минимум три. Их, конечно, больше, но на данном балу понадобятся именно три основных.

— Но я же южанка! Варварка, ну то есть дикарка! Мне и не положено знать все эти тонкости.

— Ты — символ покоренного юга. И даже если сделать скидку на другое образование, Эмберлин в любом случае была хорошо воспитанной аристократкой и умела воздавать почести в своем стиле. И вот как раз южному стилю, в отличие от северного, я тебя обучить не смогу. Так что учи наш, если не хочешь выглядеть неотесанной деревенщиной и оскорбить каждого второго в этой стране.

— Не помню, чтобы на прошлом балу кто-то оскорбился. — Меня не столько уязвляли, сколько развлекали его претензии. Ну в самом деле, основной костяк манер у меня в порядке, это признавал даже Яролир. На полу я при посторонних не сидела, руками куски с блюда не хватала, канкан в присутствии их величеств и высочеств не отплясывала. Какого ж рожна еще?

Мелочи? Они мелочи и есть.

Но муж так не считал. Он нудел и нудел не переставая, а еще вздыхал так тяжко, словно я его каждым своим движением за задницу кусала, не меньше.

— На предыдущем приеме твою дерзость принимали за бунтарство и потому только лишь шипели вслед. А теперь тебе предстоит демонстрировать лояльность, покорность и уважение. Это совсем другой набор ритуальных фраз. И поверь, мне самому не хочется узнавать, насколько разозлится принц, если мы не выполним его прямой приказ.

— Покажет совсем злого полицейского?

— Кого?!

— Ваша игра с принцем называется «хороший полицейский — плохой полицейский». Так называемый следственный прием из моего мира. — Я почуяла возможность слегка отдохнуть от занудства и поклонов, присела на кушетку и стала объяснять дальше, коль скоро меня никто не останавливал: — Это психологическое воздействие. Кто-то один изображает из себя последнюю сволочь, ругается, хамит, грозит карами. Второй в это время всячески выражает подозреваемому сочувствие и готовность помочь, если объект согласится на сотрудничество. Объект поневоле проникается доверием к тому, кто его не кошмарит, и выкладывает ему признания, откровения, планы врагов и прочее.

— Хороший прием, да. Но у нас обычно «злой палицэски» держит в руках раскаленное железо и щипцы. А добрый — крест и лист для добровольного признания. Так что нет, такое мы к вам не применяли.

— Ну, это все же принц, а не палач, — усмехнулась я. — И я понимаю, отчего он решил так резко начать меня пугать. На его фоне ты уже не смотришься откровенной сволочью. Просто обманщик в силу служебных обязанностей.

— Какое интересное мнение. А кем вы считаете себя? Невинной жертвой?

— А что такое вообще «невинная жертва»? — Я пожала плечами. — Ты помнишь мое мнение на этот счет, я вчера его высказала вполне ясно. Ты имел право на недоверие, я имею не меньшее право выбирать себе мужчину. Мы партнеры, мы сотрудничаем. И я готова откровенно отвечать на столь же прямо заданные вопросы. Лезть ко мне в постель для этого не нужно. А то, что было, — ну было, чего теперь-то.