Книга Ледяные маски Оверхольма. Часть 2, страница 71 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— А что о ней говорить? — Я чуть повернула голову, подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо без намека на улыбку. — Было и прошло.

— Значит, это была не любовь, дорогая. Любовь так быстро пройти не может. Подозреваю, что с полностью подневольным тебе наемником, которого ты купила за деньги, тебе просто было намного удобнее, чем со свободным мужчиной, что сам может иметь над тобой власть.

— Да уж, ты был таким подневольным, просто куда бы деться, — не удержалась я от сарказма. — Не прибедняйся, дорогой. И не передергивай. Скажи лучше, это разве не леди Гортензия там? Что за стадо мрачных козлов вокруг нее столпилось? Затопчут, не дай бог.

— Где? А… да, дорогая. Это, несомненно, леди Гортензия. Хотя и выглядит она слишком непривычно. «Мрачные козлы», как ты изволила выразиться, это наши южные гости. Твои любимые и дорогие соотечественники. Может, хочешь поплакаться им в жилетку, какой у тебя отвратительный муж? Они с удовольствием поддержат эту тему и искренне тебе посочувствуют. Предложат радикальные варианты решения проблемы.

— Скорее я дам кому-нибудь из них в глаз очередным стулом, — мрачно процедила я, глядя, как какой-то желчный мужик с брезгливо-яростным лицом выговаривает Гортензии. Суть его претензий мне была не слышна, но в целом я догадывалась, какого рожна козлу не понравилось.

Я не зря не сразу узнала свою знакомую и даже засомневалась, она ли передо мной. Кажется, наш единственный разговор не прошел для леди даром. Прекрасная южанка полностью «сменила имидж».

Волосы девушки снова стали черными, видимо, вернулась к родному цвету. Брови тоже стали более широкими, но достаточно аккуратными. Она даже чуть ярче накрасила губы. В остальном ее лицо в косметике не нуждалось. Ну или она умела так краситься, что той краски и не заметно совсем, а нужные черты лица выделены и притягивают взгляд.

И платье… Не буду вдаваться в подробности насчет фасона, рюшечек и прочих кринолинов. Скажу одно: платье цвета морской волны Гортензии шло. Подчеркивало ее экзотичность, свежесть и оригинальность. При этом ни на йоту не отступая от представлений о хорошем вкусе и здешних приличиях. Неудивительно, что молодая женщина притягивала взгляд, как райская птичка среди облетевшего сада.

— Нет, это полное безобразие, — глядя, как еще один хмырь принялся шипеть девушке едва ли не в ухо, возмутилась я. — Пошли на выручку. Или мне одной?

— Босиком? — хмыкнул Яролир, решительно придерживая меня за талию. Умный мальчик, помнит, что его чокнутая жена даже из полуобморока может выскочить со стулом наперевес и сразу в бой.

— Пинать их я пока не собираюсь. Хотя очень хочется. Так что босые ноги мне не помешают.

— Обожди еще пару секунд, сейчас принесут другую обувь, — вздохнул муж. — Когда ты швырнула свои туфли в чей-то затылок за кустами, я отправил сообщение слугам. Должны вот-вот принести.

— Да некогда! Ты только посмотри, что они творят! Вот же сволочи! — И я рванула Гортензии на выручку, не обращая внимания ни на что.

— Стоять! — Меня схватили за юбку, не давая рвануть на помощь. — Опомнись, дорогая. На балу они ее не съедят, даже руку не поднимут. — Яролир снова оказался за моей спиной, внаглую умостив подбородок мне на макушку. — А вот политический скандал своей выходкой ты можешь устроить знатный. Одно дело — защищать свои труды от сторожевого голема, а другое — бросаться на гостей без видимого повода.