Книга Попаданка в книгу: Оставьте злодея в покое! Часть 2, страница 23 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— С каким лекарством? — вопрос задал серый квадрат, я не успела.

— С кровью лейри. — Роэль внимательно посмотрел на меня, на лорда Сергрэйва и пояснил: — Изначальное проклятие сделали на крови мертвого лейри. Живая кровь его собрата в этом случае — лучшее лекарство.

— А-а, вот вы о чем, — кивнул серый квадрат. — Понятно. Кстати, одно из обвинений, официально предъявленных старшему принцу, гласит, что это он навел проклятие на Боавентарру. Поэтому и знал заранее, как его вылечить. И где искать.

Я задохнулась от неожиданности и негодования. Ничего себе, средневековая логика! Если знаешь, как лечить чуму, значит, ты и наслал, на костер тебя!

Вот гады!

— Но ведь вся комиссия видела, что это не так. И вообще, лекарство обнаружил скорее Юльвар, чем Алекс!

— Изначально это обвинение вообще собирались предъявить вам, леди София, — пояснил между тем Сергрэйв. — Но Алексин сам… хм… проболтался о том, как именно предотвратили эпидемию. Это сразу вызвало новые подозрения. И тем самым отвело опасность от вас.

Мы с друзьями мрачно переглянулись после этих слов. Я все больше и больше подозревала, что тут что-то нечисто. А еще были у меня смутные сомнения, что далеко не мой муж тут главный злодей всея новеллы. Кто-то должен стоять за всем этим бедламом! Просто обязан! Авторский произвол авторским произволом, но… да взять ту ночь, когда петушок-лейри своей кровью обезвредил проклятие в наших комнатах. Кто-то же его навел! А когда оно не сработало — живо привел к нашему порогу императорскую гвардию с обвинениями… М-да. Все так быстро произошло, что я не успела не то что предпринять какие-то действия — даже понять, что происходит. Потому что только в книге все кажется легко и просто. А в жизни иначе.

Я оглянулась вокруг, наблюдая за своими друзьями. За братом. В начале моего попадания все они были для меня словно ширмы-картонки. Казались мне неинтересной открытой книгой просто потому, что я о них читала. Якобы об их чувствах и мыслях. Об их поведении.

И даже когда все эти ребята напрочь ломали мои шаблоны, я все еще старалась измерять их мерилом романа. Принимала все лишь за манипуляции Лекса, который единственный из всех казался мне живым. А сейчас…

— Может, еще взять печеньки? — прервала мои размышления Элоди.

— Что? — не поняла я, но тут заметила небольшой кулек с едой в ее руках, собранный из нашего походного пайка. А, это чтоб Лилимура покормить.

— Конечно. Только бери те, что с шоколадной крошкой.

Все ребята в карете засмеялись. Эту шутку они уже знали. Я сама рассказала им про то, как искусно переманивать на темную сторону.

— Дом, милый дом, — пробормотала я, усаживаясь на кровать Софи. Я уже успела забыть, как выглядит здешний интерьер: невинно, воздушно, светло и розово. С большим количеством полупрозрачных рюшей и общей атмосферой детской наивности. Именно в этой комнате более семнадцати лет жила больная девочка, именно в этой комнате я провела свой первый месяц в этом мире в поисках женихов и других возможностей сбежать в Ласточкино Гнездо. И именно в этой комнате, если верить имперским дознавателям, нашли книги о черной магии, из-за которых меня и обвинили.

Впрочем, сейчас в этой комнате ничто не говорило об обысках. Слуги постарались. И если б я не знала, что тут буквально месяц назад был разгром, то никогда не заметила бы новую мебель или шторы. Слишком они походили на предыдущие.