Книга Попаданка в книгу: Оставьте злодея в покое! Часть 2, страница 69 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Я тебя люблю, идиот. Сделай уже что-нибудь!

Это Лекса, по ощущениям, здорово шокировало. Как кувалдой по башке. Но и отрезвило. Выдохнув, он снова посмотрел на отца.

— В этой жизни я не желал ни власти, ни трона, ни твоей смерти, ни смерти этой женщины. Она сама скоро захлебнется своим ядом или получит нервный срыв из-за паранойи. Без моей помощи.

Ошейник промедлил секунду и на глазах у всех ослаб.

По залу раздался удивленный вздох толпы. Удивленным выглядел даже сам император, а уж с императрицы и вовсе только мемы рисовать. У стервы аж веер из рук выпал и приземлился тяжелыми каменьями прямо на кончик туфельки.

— Хм… — Осознавший сказанное император вздохнул с облегчением. Даже его взгляд на сына изменился: черты лица расслабились, выдавая тревогу и переживания, которые он испытывал до этого. Странно, мне казалось, он давно списал Алексина со счетов. Мужчина даже не обратил внимания на кривящуюся жену и маячившего с возражениями графа Ваненро.

— Что ж, твоя невиновность доказана, сын мой. И все обвинения сняты. Я самостоятельно позабочусь о достойной компенсации твоих страданий… но все же одно дело осталось нерешенным. И потому третий вопрос. Действительно ли ты любишь Софию О’Райли так, что буквально позволил превратить себя в безвольную вещь?

Я замерла. Время будто остановилось. Вроде бы уже давно поверила, что Алексин не лжет мне насчет своих чувств. Уже привыкла к этой мысли. Уже полюбила в ответ — спрашивается, когда успела-то?! И с какой стати вообще? Просто в ответ на его эмоции вспыхнули мои? Или мне так понравился наш секс?

Безусловно, все это тоже сыграло свою роль. Но было еще что-то. Кажется, я была влюблена в главного злодея новеллы, еще когда ее просто читала. Сама не осознавала этот факт. Даже злилась, отрицала все перед самой собой. Еще бы, что за дурь — влюбляться в жестокого психопата?! Так не поступают нормальные, здоровые, взрослые женщины.

Тем более они не вкрашиваются в рисованных выдуманных отрицательных героев. Одна я такая дура, что наступила на все грабли последовательно. И каждыми мне прилетело по лбу, не иначе.

— Я… люблю эту женщину больше всего на свете. Больше жизни, — произнес Алексин, посмотрев на меня. — Но в вещь себя я превратил не из-за любви. А чтобы обезопасить нас с ней от императрицы, подтвердив тем самым, что никак не претендую на трон. А еще потому, что полностью доверяю своей жене. Даже если я отдам ей поводок от своего ошейника, я знаю, что она никогда не воспользуется этим из злости или корысти.

Он говорил это не императору. И не судье. Он говорил это, глядя мне в глаза. И я тоже перестала замечать весь остальной мир вокруг.

Да пошло оно все!

— Нейтан, потом.

Высвободиться из чужих объятий оказалось на удивление легко. Просто чуть оттолкнуть — и серый рыцарь сам меня отпустил. А дальше всего несколько шагов, отмахнуться от крепчайших прутьев антимагической решетки, как от досадной паутины перед лицом, подойти вплотную, глаза в глаза…

— Прочь! — И ошейник слезы истины упал с шеи моего мужчины в протянутую ладонь покорно, как шелковая тряпочка. Я не глядя бросила его в сторону.

— Ох, — раздалось в зале. В основном, конечно, женскими голосами.

— Да целуй уже ее, придурок! — Кажется, на галерке собрались наши болельщики, потому что в ответ на этот возглас зал взорвался шумом и…