Книга В моем счастье прошу винить амнезию, страница 50 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Ниджен грустно кивнула, успев подумать, что большие деньги так и не принесли в семью счастья.

— Потом женился на твоей маме, — продолжила закреплять услышанное Дженин, — по большой любви. Хотя его загордившиеся родственники, особенно старшая сестра, твоя тетя, были против. Потом беременность, двойня… И авария на последнем месяце, так?

Ниджен кивнула:

— Так. У мамы случились преждевременные роды… во время которых второй ребенок погиб. — Тут она прикрыла глаза и пару секунд молчала, собираясь с духом. — Других подробностей мне никогда не рассказывали и запрещали задавать вопросы на эту тему.

Дженин резко втянула воздух носом, точно ищейка, почуявшая след.

— А я приемная. И всегда это знала.

— Значит… — У Ниджен перехватило дыхание, она непроизвольно протянула руку через стол и схватилась за ладонь своей копии.

Дженин не стала вырываться, наоборот, накрыла ладонь внезапно найденной сестры своею:

— Значит, второй ребенок не погиб. — Полицейское чутье всегда шло рука об руку с логикой. — Но почему родителям объявили о моей смерти? Кто это сделал? Зачем?

— Спросить уже не у кого, — Нижден тяжело вздохнула, — мама умерла во время родов, а папа — через год, очередная авария. Меня воспитывала папина сестра, тетя Дариман. А делами отцовской фирмы занимался папин двоюродный брат, дядя Фарис. Он даже вернулся ради этого в страну, хотя давно жил за границей.

— Ничего не понятно, но очень интересно. — Дженин еще раз пожала руку сестры и чуть отвлеклась — принесли плов, салат и прочие заказанные вкусности. — Давай ешь. Готовят здесь так, что язык можно проглотить. И не вешай нос, разберемся во всем. И не такие загадки щелкали как орехи!

Ниджен слабо улыбнулась, но запах плова был такой заманчивый, что она невольно отвлеклась, пытаясь угадать, в какой пропорции повар использовал специи при готовке. Вот бы посмотреть… хотя… явно куркумы больше, чем шафрана. И барбарис! Барбарис зимний, сушеный, а не осенний, свежий.

Несколько минут обе девушки отдавали должное местной кухне, а затем Дженин, отхлебнув из большого бокала густой, черный и горький как смола кофе, удовлетворенно зажмурилась и продуманно сменила тему, чтобы не доводить накал эмоций до пика, когда разум начинает пасовать.

— Слушай. Коза все время блеет, что, если бы не твое приданое, Санджей на тебе никогда бы и не женился. Это она про что?

— Коза⁈ — Ниджен широко распахнула глаза от удивления, но вдруг догадалась и прыснула: — Ты имеешь в виду Фирин?

— А кого ж еще? — довольно ухмыльнулась ее копия.

— Ну да, похожа. К тому же сестра моего будущего бывшего мужа очень любит эту тему, — со смешком кивнула Ниджен. — Я ведь сказала: мой… точнее наш папа был очень богат. И дядя Фарис хорошо вел его дела. Я точно не знаю, но, кажется, Лунары получили за мной больше, чем стоит весь их район с элитными домами.

— Сколько⁈ — Дженин чуть не уронила кусок баранины с вилки обратно в тарелку.

— Это мелочи, — вздохнула Ниджен, грустно ковыряя печеный баклажан. — Полгода назад дядя Фарис тоже умер.

— Еще одна авария⁈ — хищно подобралась собеседница.

— Нет, он долго болел, был в возрасте, — Ниджен покачала головой. — Но главное, вдобавок к папиному состоянию, которое я унаследовала, теперь прибавилось то, что нажил сам дядя. Считалось, что у него какая-то мелкая фирмочка на паях с иностранцами, ничего примечательного. Тетя Дариман всегда фыркала. А когда дошло до завещания, выяснилось, что к папиным миллионам дядя прибавил свои, ровно в два раза больше.