Книга В моем счастье прошу винить амнезию, страница 89 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Дашь показания сразу, как Зухри пригласит тебя в кабинет. Не в моих правилах заниматься благотворительностью по отношению к преступникам, но ради Ниджен в первый и последний раз дам добрый совет: пиши явку с повинной и вали все на Ранджара. А дальше — как повезет: отделаешься условкой или присядешь года на два. Поняла?

— Поняла. — Гюльджан была мрачна и решительна. — Только не надо лавку с ног на голову переворачивать: тайник за курагой.

— Вот и умничка, — искренне обрадовалась я. — Запишу в протокол, что ты выдала незаконные вещества до начала обыска, тебе зачтется!

— Там не только вещества, еще и бумаги. — Сестричкина подруга мрачно прищурилась в сторону магомобиля, в который паковали все еще оглушенного деверя. — За первой фальшивой стенкой есть вторая, туда сам никто не догадается залезть — заберут пыль и успокоятся. А самое интересное останется скрытым.

— Молодец! — Я похлопала девушку по плечу и позволила ей самой сесть в машину, не пригибая голову рукой, как положено по протоколу.

И насмешливо хмыкнула вслед. Ишаку понятно, что скрытые документы утопят Ранджара, но никак не навредят Гюльджан. Может, даже послужат в чем-то для ее оправдания. Иначе ифрита с два она бы их выдала!

Арестованных увезли, а я вздохнула и позвонила Санджею. За эти несколько дней он успел смириться с тем, что его младший брат пошел по кривой дорожке. Точнее, не смирился, конечно, но был вынужден принять реальность. Как я поняла, они с Ранджаром были слишком разные: старший учился и вкалывал, а младший оставался любимчиком мамочки, сладким, балованным рахат-лукумчиком и мажором. Общего у братьев в результате оказалось так мало, что родственные отношения свелись скорее к вежливой формальности, чем к настоящей близости.

И все равно будущий муж был огорчен. Это естественно.

— Не беспокойся, о здоровье мадам Зинин лично позабочусь, — заверила я. — И с Альбин поговорю. Мне кажется, ей будет даже легче знать, что этот попрыгун в тюрьме, а не скачет по бабам.

— Спасибо, родная, но я сам, — с мрачной решимостью отказался Санджей. — А ты езжай в мечеть. Сейчас же. Буду там через полчаса. Сегодня вечером ты должна войти в мой дом как жена и хозяйка! Я сказал!

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — согласилась я, пряча улыбку. — Уже лечу на крыльях небесных пэри!

Дженин:

Из мечети мы вышли вчетвером, одинаково счастливые и оглушенные. Кажется, все мы просто не могли поверить в то, что вот… все случилось. Я замужем за Санджеем, мой напарник женат на Ниджен.

— Это что теперь получается? — после жаркого поцелуя в дверях я ещё не совсем отдышалась, поэтому и мысли в голове вспыхивали внезапно, как только что выскочившие джинны из лампы. — Мы же теперь все друг другу так или иначе родственники? Семья?

И так многозначительно посмотрела на Эльмина, что тот, несмотря на блаженное состояние, невольно попятился:

— Дженин, ты чего?

— Как старшая сестра, — начала я и не выдержала: злорадно захихикала, когда до напарника дошло, — я запрещаю тебе прогуливать медовый месяц! Закончим с контрабандой и покушениями — сразу в отпуск! У тебя за сколько лет невыгулянный? За три?

— А у тебя больше! — Опомнившийся Эльмин прижал к себе смеющуюся Ниджен и многозначительно подмигнул Санджею: — У нее за пять лет накопилось. Так что, брат, внемли моему совету: хватай молодую жену поперек туловища и, не слушая гневных воплей, волоки куда-нибудь на острова с белым песком на пляже и финиковыми пальмами!