Книга Алая сова Инсолье 2, страница 104 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Правда, его патетическая речь о том, как отступники осквернили истинную веру и извратили все божеские понятия, на меня не подействовала. Зато публику на площади проняло до самых печенок. Настолько, что попытавшийся что-то возразить жук в рясе получил камнем из толпы прямо по башке. И сразу насмерть. Ничего себе!

— Ничего себе, ему везет, — вслух повторила я.

— Ага, везет, конечно же. Только вот камень прилетел из тьмы за толпой, — хмыкнула Гробница. — Четко так. В висок.

— Так, а теперь моя очередь! — вдруг заявил Инсолье, отпустил меня и поднырнул под одно из крыльев новоявленного воскресенца.

— И отныне свет и тьма пойдут рука об руку в равновесии, а все прежние оскверненные ордены должны быть распущены! — бодро вставил он в подходящую паузу, когда Филипп набирал воздух для следующего пассажа.

А еще я явственно видела, как мой собственный муж протянул руку и ущипнул «святого» пониже крыльев. Поэтому тот и поперхнулся, давая Инсолье возможность вставить свое слово.

— Ты что творишь, придурок?! Изменения надо вводить постепенно! Иначе вместо благоговейной толпы в лучшем случае получишь две враждующие фракции! Для них это слом мировоззрений, не поверят! — злобно шипел крылатый, дергая лишними конечностями. От этих дерганий сверкающие искры с перьев летели в толпу, а та каждый раз восторженно ахала.

— Хрен тебе с повидлом, — таким же злобным шепотом отозвался некромант. — Знаю я тебя, твое «постепенно» на сто лет затянется, а потом как-то незаметно забудется! Нет уж! Легализуй нас сразу! Сейчас на волне чуда любая твоя болтовня за откровение прокатит!

И еще раз ущипнул. Хм… я ему это еще припомню, пожалуй.

— Ха… — выдохнул новоявленный воскрешенный святой и, набрав в грудь побольше воздуха, выдал: — Внемлите, люди! С моим пришествием боги решили дать грешникам еще один шанс. Не бывает бесполезной силы, не бывает на возлюбленной богами земле не нужных им творений! Все мы их дети, их сокровища и радость. А потому, как прощает отец глупого сына, так прощают и великие вступивших на темный путь. Ибо не бывает света без тени! Коли отринут они все свои злобные помыслы, то станут братьями нашими, и вместе, плечом к плечу, будем мы бороться за процветание земель обетованных!

Инсолье удовлетворенно покивал и вынырнул у святого из-под крыла, вернулся «в семью».

Я хотела было ему высказать за лапанье чужих задниц, но отвлеклась на то, как бодро Филипп убалтывал толпу и какие дальние удочки походя закидывал, явно намереваясь перехватить власть у тех, кто не был на площади, но обязательно попробует воспротивиться.

Его золотые с белым крылья эффектно подрагивали, золотые с алым волосы развевались на ветру, эльфийское лицо явно светилось неземным светом (этого я не видела, к нам-то святой стоял «тылом»), а голос журчал ручьем, буквально унося за собой. Наверняка и все остальное туловище соответствовало, судя по остекленевшим взглядам немногочисленных присутствующих женщин.

Короче, хорош был, подлец. Прямо залюбоваться можно.

— Выйдут неплохие внуки, если она все же упрется за него замуж… — слова выскочили сами, я даже не сразу поняла, что сама их и произнесла.

— Что? О чем ты? — недоуменно дернулся Инсолье.

— А? Что? Я что-то сказала?

— Какую-то хрень про внуков. Какие внуки, у кого?