Книга Алая сова Инсолье 2, страница 34 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Что?! — Я аж осип от злости. Или не от злости? Шатт… никогда не слышал, чтобы магия клятвы так действовала: запретил старший младшему орать — и у того голос пропал. И потому упрямо сипел дальше: — Да быть не может… кха… это так не работает!

— Может, и не работает, — удовлетворенно кивнул Паоло. — Но лучше не ори. Мало ли.

— То есть ты теперь собираешься нами помыкать, как своими игрушками? Ты серьезно думаешь, что я рано или поздно не найду выход из этого унизительного положения? — возмущенно шипеть я тоже умел.

— Между нами не рабская связь, а братская, — с рожей терпеливого святого напомнил Паоло. — Будь добр, сними веревки. Пожалуйста. Мне кажется, что вы оба в плохой форме. Надо обустроить лагерь и проверить, что там с вашим здоровьем.

— Р-р-р-р… — Я лишь силой воли остановил свои руки, уже потянувшиеся к путам. — Убью! — Пришлось стиснуть зубы, сопротивляясь магии.

— Не убьешь, — спокойно покачал головой козлина совиная. — Клятва не даст.

— Значит, не я убью. Свин! — Из кустов показались два красных глаза.

— Причинение косвенного вреда, — напомнил формулировку Паоло, но на угрюмое клыкастое рыло в рамке из листьев покосился с некоторой опаской.

— А я не причиняю, сучий выродок. Я и слова не сказал. Все решения химера примет самостоятельно! — Я довольно оскалился, игнорируя вспышки боли. — Свинья-то с тобой не браталась.

— Прекратите, пожалуйста, — вмешалась вдруг Имран. Я уж было подумал, что она совсем идеальная женщина и не лезет, когда мужики грызутся. Но увы, идеала не бывает. — Мы ведь договорились действовать сообща, и нам нельзя убивать Паоло. А еще… мне, кажется, нехорошо.

— Что случилось? — сразу переключился я.

— Имран, что с тобой?! — одновременно со мной вякнул петух.

И мы вдвоем бросились к девушке. Правда, никакая клятва не могла помешать мне «нечаянно» подставить ножку железному чайнику и с удовлетворением слушать, как он гремит и матерится, шмякнувшись оземь со все еще связанными руками. Матерится! Какие слова мы знаем, однако. А как же святость?

Однако этого короткого удовлетворения хватило меньше чем на пару секунд. Потому что моя собственная святая сволочь и правда как-то побледнела. Позеленела, я бы сказал. Еще сильнее! Она и так не цвела розами. А сейчас стала похожа не недельной давности умертвие.

— Имран, — я подхватил девушку на руки и прижал к себе, — расскажи, что болит? Перенапряглась? Отравилась? Поранилась?

— Мне кажется, я просто устала, перенервничала и…

— И кровная клятва тоже забирает часть сил, — хмуро дополнил уже поднявшийся с земли Паоло. — Может, хватит ругаться? Я не зря просил снять веревки. Нужно устроить ее в тепле и накормить.

— А чего ты тогда так приободрился? Ляг и умри в уголочке, будь так добр. Сам справлюсь.

— Я не висел в пыточной четыре дня с изодранной плетью спиной и сломанными костями. — От пут, связывающих руки, он как-то сам избавился. Но это было уже неважно. Потому что слова петуха напомнили мне о собственных ранах, отчего в глазах ненадолго помутнело.

— Она тоже не висела, — все же добавил я из чистого упрямства, обеими руками обнимая явно теряющую последние силы Имран и лихорадочно пытаясь сообразить, как теперь действовать.

— Зато я не изводил себя напрасными переживаниями. Не крал свитков и не пользовался магией на износ, — покачал головой паладин. — К тому же я мужчина. Перестань спорить, ты не видишь, что ей все хуже?