Книга Алая сова Инсолье, страница 84 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Как только уд свой из моей девки вытащил, так и убег по своим шаттовым делам, — грубо ответила женщина.

— Врешь. — Следующий пинок пришелся расчетливо в бок, туда, где бордельным девкам ставят клеймо. Оно у них болит всегда, мне рассказывали знающие люди.

— Да с чего бы? Этот сученок у мамки деньги скрал, вот и не захотел на глаза показываться.

— А прежних ты на кой шатт тогда душила, падла? Тоже за то, что они у мамки деньги сперли?

— Там было за что, черный. Было за что… — простонала женщина и со злостью уставилась мне в глаза.

— Я так понимаю, просто за то, что попались тебе на глаза и были не девочками?

— Из любого щенка рано или поздно вырастает тварь, готовая жрать таких, как я. Из любого! Так что да, не девочками они были. Зато каждый оплатил собой одну жизнь, и теперь эта жизнь далеко!

— Что за чушь ты несешь? Может, оттащить тебя на площадь с твоим шарфом, затянутым на шее, и оставить совам в утешение? Им ты помои в уши не зальешь, детка, они живо пятки поджарят.

— Не потащишь, темный, тебя же вместе со мной на костер кинут. Уж я-то обеспечу.

— Дура, кто мне помешает подкинуть тебя ночью и смыться?

— Она. — И хозяйка борделя вдруг повернула голову к молчавшей всю дорогу сове. — Она помешает. А еще, если она спросит… ей я все расскажу.

Алла

— Ты ведь не остановишься? — Я склонилась над лежащей женщиной — девушкой ее можно было бы назвать, обманувшись внешностью, какую видят глаза. У меня глаз нет, и обманываться мне нечем. Это женщина, и лет ей немало. Я бы даже сказала, почти старуха, по местным понятиям возраста.

— Нет, — прохрипела она устало. — Никогда. Каждая покалеченная девчонка заслуживает того, чтобы ей вернули жизнь, даже ценой чьего-то вышвырка! Они всегда… всегда будут нас калечить и пользовать. Значит, заслужили! Каждый! И я буду… если ты меня не остановишь! Останови меня! Пожалуйста! — Истеричный крик превратился в едва слышный умоляющий стон.

— Мне очень жаль. — Я вздохнула и положила руку ей на грудь, прямо напротив сердца. — Прости…

— Спасибо… - еще успела прошептать женщина. - Я знала, что ты поймешь…

— Что ты сделала? — Голос у Инсолье был хриплый, неузнаваемый. И свой вопрос он задал почти через минуту после того, как сердце под моей ладонью перестало биться.

— Я не хотела, чтобы ее мучили, ведь если бы мы отдали преступницу стражам или горожанам, так и произошло бы. — Слова давались тяжело, словно во рту ворочались сухие шершавые камни. — Но и отпустить было нельзя, ты же понимаешь?

Честно говоря, было очень страшно. Пусто. Холодно. И больно.

Я никогда никого не убивала. Ни в этой жизни, ни в предыдущей. И не собиралась! Я и сейчас не уверена, что это было убийство. Я ее… отпустила? Не знаю, ничего не знаю! Я ее остановила.

— Оппа! Да ты!.. — дернулся было мужчина, ловя меня перед падением. — Стоп-стоп, куда! Вот зараза! Ну, в кусты так в кусты…

Инсолье держал за плечи, пока меня судорожно выворачивало в ближайшие заросли. Потом помог подняться, вытер лицо влажным платком. Где и когда успел намочить? А, тут ручей рядом. Он помог мне туда дойти. Я еще долго умывалась и полоскала рот, чтобы избавиться от кисло-едкого привкуса чужой смерти.

И все время молчал. Почти впервые с того момента, как мы познакомились.