Книга Все дело в кузнеце, страница 176 – Кристина Шефер

— А если бы была высокая?

— Тогда бы они запечатлелись.

— Запечатлелись?

— Запечатление — это своего рода биологический якорь. После него инстинкты поиска отключаются. Он бы стал невосприимчив к другим потенциально совместимым партнёрам. Просто перестал бы их чувствовать. Была бы только его супруга.

— Прям идеальная у вас система. Значит, и измен нет, — восхищенно подытожила я, обдумывая, как же им повезло.

— Нет, от этого никто не застрахован. Тут как у всех. Просто детей можно завести только с парой, с которой есть совместимость. И эта тяга, она исчезает после запечатления. Но если кому захочется поразвлечься, кто ему запретит? Тут все как у людей. Так что счастье в семье поддерживается обоими супругами, как и у вас.

— Ясно. Я думала, у вас иначе.

— Так и есть. Просто… оборотни изменяют намного реже. Но, увы, и среди нас находятся любители приключений.

С Розой мы проболтали ещё долго. Потом пришел Вальм. И с ним тоже. В итоге я засиделась допоздна и домой пришла, когда уже наступила ночь.

И каково же было мое изумление, когда я только сняла верхнюю одежду, и с лестницы спустился Йохан.

И как он это сделал! У меня аж дыхание сперло и неожиданно жарко стало.

Спустился он, облаченный только в свободно висящих на самом честном слове пижамных штанах и всё. Да, я, конечно, видела его разным до этого, но тогда он был или пьян, или не в себе, или ещё что. И я как-то не обращала внимание на всё остальное. Кроме самой первой встречи, конечно. Нужно было помочь человеку (или не человеку) и всё. А сейчас всё совсем иначе. Да и ведёт он себя тоже… иначе.

Мой взгляд прикипел к этим широким плечам, рельефной груди, мускулистым рукам. Как мышцы перетекали от каждого его движения под неярким освещением. И при всём при этом взгляд так и падал на эту полосочку штанов, которая сидела так низко и так ненадёжно. Казалось, если чуть-чуть потянуть, они и свалятся. По ним видно, что под ними нет ничего. Совершенно ничего.

Я закусила губу в попытке привести себя в чувство. В горле пересохло, в голове помутилось. И как мне пережить этот месяц-два под одной крышей с ним? Когда, глядя на него, мне хочется дёрнуть за шнурок и позволить им упасть. Запустить пальцы в его волосы, провести руками по его плечам, пройтись дорожкой поцелуев по этому крепкому торсу. У меня аж воздух в лёгких сперло.

Пока я мучилась от возникшей картинки, предмет моих дум подошёл ближе, чуть наклонился, жадно вдохнул воздух над моей макушкой и произнес:

— Где это ты так поздно ходила? Я уже переживать начал за тебя.

И все это тихим, почти мурлыкающем голосом.

Мамочки! У меня аж чуть ноги не подкосились. И то, как его дыхание шевелит волоски на моей коже ни разу не помогало.

Я, облизнув пересохшие губы, поняла, что ещё немного и сама сделаю какую-нибудь глупость.

— Я у старосты была, — хрипло ответила я.

— Да, с ними такое бывает. Было интересно? — спросил он, проводя носом вдоль виска и как бы случайно зацепив ухо губами. Ой-ой.

— Очень, — скорее каркнув, добавила я.

В ответ он играючи прикусил кончик уха, от чего по мне табуном помчались мурашки. А затем отступил.

— Пойдем спать? — по-простецки спросил он, утягивая меня за руку наверх.

Анализировать и понимать, что происходит, я уже просто не могла. Особенно когда смотрела в его такие теплые шоколадные глаза. Они смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, что не было сил.