Книга Все дело в кузнеце, страница 188 – Кристина Шефер

Я полулежала в объятиях. Меня мягко кто-то поглаживал по голове и в горе раскачивался маятником. Я чувствовала, как дыхание этого кого-то щекочет волосы около уха. И рукой теребит прядь моих длинных распущенных волос. Адриан таки сорвал заколку в процессе боя, — заметила я. Собственно, поэтому мне и приходилось под конец отслеживать действия его рук и отбиваться от летающих кинжалов.

— Прости меня, — послышалось надсадное у самого моего уха.

— За что? — прохрипела я. В горле пересохло, словно наждачкой прошлись.

— За то, что не спас, — послышался ответ такого родного голоса, убитого горем. Он не понимал, что я жива и отвечаю ему.

— Ты спас. Просто ещё не понял это, — ответила я и выбралась из объятий.

Передо мной оказались знакомые карие глаза. Такие родные. И такие пустые. Судя по выражению лица, он не верил, что это я. Сказать по правде, в этот раз я и сама не верила, что жива.

— Это не можешь быть ты… Я… Я сам видел, как ты умерла. Я пытался остановить кровь, но не смог. Ты ушла.

Ну вот. Что и требовалось доказать!

— Я жива. Ты меня спас. Вот если бы ты дал ему отрубить голову, вот тогда я бы умерла окончательно, — попыталась внести ясность я.

— Так не бывает…

— Бывает. Смотри, — я подняла свой нож и полоснула по ладони. Ладонь привычно не засветилась. Кровь потекла. Медленно, тягуче. Но впервые, не останавливаясь.

Я застыла на секунду, потом подскочила, рванулась к рюкзаку. Йохан встрепенулся, догнал, выхватил из моих рук аптечку и помог мне обработать порез, наложить повязку.

— Я не понимаю, — пробормотала я. Меня трясло. Я только что вернулась с того света после раны, которая должна была меня окончательно убить, но не убила. И какая-то царапина…

— Что ты не понимаешь? Ты полоснула себя по руке, пошла кровь. Всё логично, — рассердился медведь, вдруг забыв обо всём, и начал на меня орать.

— Она должна была затянуться! — нисколько не уступая ему заорала я в ответ.

— Ты уверена? — приподнимая одну бровь с сарказмом уточнил он.

Я встала как вкопанная и опустила взгляд.

А уверена ли я?

Уверена ли я?

Я… я жива. Я уверена. Боль отрезвляет лучше любых вещей.

Но сейчас… неужели?

И тут я заметила странность. Волосы, которые лежали на груди, были белы как снег. Полностью. Я провела по ним рукой, подёргала. Больно. Перекинула всю мою гриву до пояса вперёд и поняла, что стала седой. Совсем. Белой как снег.

Не может быть. Пожалуйста!

Я закрыла глаза и сосредоточилась. А открыв, увидела, что вся листва, ветки, мелкие камни и ещё бог знает что, на километры вперёд повисли в воздухе.

Слёзы полились из глаз сами.

Я стала прежней. Я — нормальная! Я больше не бессмертная.

О, боги!!!

Меня трясло. Так сильно, что я не могла успокоиться. Смех перемешался с рыданиями.

Оборотень подошёл ближе и обнял медвежьей хваткой, пытаясь утешить, а я вцепилась в него в ответ.

— Не плачь. Не знаю, что случилось, но не плачь. Мы всё решим, — зашептал он мне в испуге. — Я сделаю для тебя всё. Слышишь!

— Это слезы радости, — пояснила я сквозь рыдания. — Я пятьдесят лет ждала и одновременно боялась того, когда этот момент наступит. И наступит ли вообще. Теперь я могу жить обычной нормальной жизнью, как все! Я снова я, понимаешь? Я снова смертна.

Больше он ничего не говорил, лишь крепко держал и мягко поглаживал по волосам.