Книга Все дело в кузнеце, страница 89 – Кристина Шефер

Стоит ли говорить, что со временем круг моего общения, несмотря на все мои старания, сменился? Я стала общаться больше с уже более старшими монахинями или с младшим курсами. Да и от моих одноклассниц остались доучиться едва ли половина. Остальные вышли замуж, едва им исполнилось шестнадцать, и уехали.

Я привыкла работать наравне с монахинями, и они уже не смотрели, что я всего лишь ребенок. Мы привыкли другу к другу, и внешность стала неважна. Но в какой-то момент приходящие горожане начали замечать, что мои ровесницы взрослеют, вытягиваются, округляются, а я остаюсь маленькой. Постепенно это стало бросаться в глаза ярче. Начались шепотки. Это было года три назад. После этого я стала избегать прихожан какое-то время. А потом со мной случился несчастный случай.

Я не удержалась и свалилась очень нехорошо с дерева. Головой на камень с высоты. Когда очнулась, поняла, что, хвала богам, меня никто не видел. Остальные работали гораздо дальше. Удар о голову оказался смертельный. Вот бы монашки испугались, если бы поняли, что я умерла, а затем я ожила. А придя в свою комнату за чистой одеждой, увидела, что чуть подросла. Не сильно, может, на год или около того. Платье стало малым, рукава короткими, чулки порвались, а новые не налезают. Стоит ли говорить, что я страшно обрадовалась и решила никуда не бежать. Жизнь-то налаживается! Так мне не хотелось уходить. Доучиться. На этой радостной ноте я побежала мыться, прихватив малое платье.

В тот вечер аббатиса пригласила меня к себе. Это не было чем-то необычным. Она всегда старалась общаться с ученицами и время от времени приглашала к себе попить чай, пообщаться, посоветовать что-то или помочь в учебе. Но в тот раз она позвала меня по другой причине.

— Добрый вечер, Рина. Присаживайся, — пригласила она, когда я вошла в ее кабинет, в котором, по-моему, она проводила гораздо больше времени, чем где-либо. В тот момент она сидела не за столом, а в большом удобном кресле. Оно было уже старым, и краски его поблекли. Я слышала, как Мари пару раз ее уговорила сменить этот предмет интерьера, но она отказывалась.

— Это мое любимое кресло. Знаю, что оно выглядит не так презентабельно, как раньше, но какое же удобное для моих старых косточек, — засмеялась она, увидев мои пылающие щеки. Ведь она ответила на мой весьма красноречивый взгляд.

— Простите, аббатиса.

— Да не переживай. Ты присаживайся, присаживайся. Мне Мари заварила новый сорт чая. Зелёный с жасмином. Привезли с самого востока! — похвастались с восторгом она, разливая чай по чашкам, пока я усаживалась на диван. — Скажи, Рина, как твои дела? Все ли хорошо?

— Да. Все хорошо, — ответила я, поднимая чашку.

— Угу… — ответила она и перевела разговор на всевозможные бытовые детали. А затем, когда я расслабилась, спросила:

— Рина, ты знаешь, что для меня ты особенная ученица. И не только потому, что Дайкира за тебя просила. Ты одна из наших лучших учениц, и я горжусь тобой. Но у тебя есть свои проблемы. И говоря об одной из проблем, я хотела бы спросить. За те три года, проведенные с нами, ты совсем не изменилась. Никак. Ровно до сегодняшнего дня. Сегодня ты первый раз попросила одежду большего размера и это прекрасно. Слухи, которые начали распространяться, уйдут. Но я бы хотела спросить, как так произошло?