Книга Дочь Мидисы, страница 72 – Кристина Шефер

На следующий день я испытала все прелести подъема на природе. И кроме прочего, до того, как я ещё вышла из укрытия мне в этот раз Ким помог поправить грим. Колин в это время спал, так как дежурил почти всю ночь. Сделав свои дела, я вернулась в лагерь. Разводить огонь и готовить завтрак мы не стали. Я вскипятила воду магией, Ким сделал бутерброды. Остальные караванщики же встали раньше и тоже наслаждались завтраком. Выехали мы, можно сказать, колонной. Ким не был доволен этим, так как нам бы лучше держаться особняком. Поэтому просил особо в контакт ни с кем не вступать.

Вот и ехали мы, любуясь красотами. С одной стороны: лёгкая травка, кустики, деревья, камыши, и морской бриз. Хорошо. И нежарко. С другой стороны: все та же травка, кустики, деревья, далее забор и плантация все тех же финиковых пальм, как та, по которой мы убегали. Периодически она сменялась на плантации кактусов и апельсинов в непосредственной близости от водоема. От него рыли небольшие траншеи. И вода подходила к деревьям. Были ещё всякие разные плантации, но к вечеру мне надоело рассматривать, что это было. Колин проснулся ближе к обеду. Отправил Кима спать, поел и сел править.

Интересно, что в жизни Ким намного шумнее, веселее и безалабернее, что ли. Колин же серьезнее, спокойнее, говорит в основном по делу, даже движения у него в основном выверенные какие-то. И правили они так же. Ким шумел, пел песни, щёлкал семечки, перекладывал вожжи из руки в руку. Колин же большей частью молчали спокойно держал вожжи одной рукой. Улыбался, когда я задавала какие-то обыденные для него вопросы.

— Знаешь, правильно, что мы сделали тебя пятнадцатилетним пареньком. Этот образ тебе очень идёт. Ведь ты и так задаешь много вопросов, что обычно знает почти каждый ребенок.

На это признание я сперва насупилась, потом поняла, что надо признать — он прав. Я жила слишком закрыто и теперь многие пробелы в знаниях приходится заполнять. Утешало то, что сказал он это понимающе. Встав на мое место. Вообще мужчины оба меня учили. Каждый своему. Но Колин всегда был более мягкий и понимающий. Ругался на меня, в основном, тоже он. Но потому, как ответственный за эту поездку так же был он. Если такое происходило, то почти сразу или объясняет в чем я не права, или признает, что решение имеет место быть, пусть и это, если подумать, не лучший вариант. Ким же, по-моему, ни разу со мной в принципе не пререкался, за исключением того случая, когда я чуть не сгорела в домике.

Ночевать мы остановились на общепринятом пятачке. Теперь было время обратить внимание на людей, что окружают нас. Там уже была знакомая нам семья и ещё большой купеческий караван с охраной. Мы встали отдельно, как и договаривались. Тут начиналось мое обучение, как заботиться о себе в пути. Поставили свою телегу чуть с краю, отвязали от поклажи нашу побитую жизнью лошадку. Я ее почистила на правах младшего брата, потом Ким напоил и повесил мягкое ведро с овсом на лямочке ей на морду. Колин в это время развел костер, поставил вариться кашу. Я достала хлеба, соленого сыра и вяленного мяса.

Это было диво как хорошо. Костер, ночной бриз, звуки плещущихся волн и звёзды, что кажется прямо падают на тебя с неба. Вдалеке слегка слышен шум разговоров от других костров, но он не мешал. Незабываемо.