Книга Мой опасный магнат, страница 155 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Как же тихо сейчас…

Я не понимала раньше, что такое тишина.

Но рихт на этом не остановился, быстро расстегнул мою куртку, стянул её, потом — майку. Я не сопротивлялась. Силы оставались только стоять.

Не заметила, как он сам разделся.

А потом Дрейк осторожно мыл меня и мылся сам, тщательно, смывая грязь, гарь и кровь. Я стояла из последних сил, бездумно наблюдая, как вода уносит в слив красные разводы, и думала: как теперь смыть это из головы?

И ответов не было.

— Алекс… — Дрейк, наконец, прервал возникшее между нами обоюдное молчание.

Я чуть не сползла на пол от облегчения, услышав знакомые интонации. И слезы, наконец, потекли по щекам, даря запоздалое очищение.

А он резко развернул меня к себе, так, что я вскрикнула от неожиданности. Сильные руки впились в мои плечи, и я утонула в жадной голодной тьме его взгляда. Слабо улыбнулась, шмыгнув носом.

С обжигающим облегчением всмотрелась: его рана на скуле уже почти затянулась. Та самая нереальная регенерация рихтов…

Хорошо, что вода еще текла. Так не видно моих слез. Но Дрейк, похоже, все равно что-то заметил.

Потом просто притянул меня к себе. Вжал в себя крепко-крепко, до сладкой боли. И я замерла в этом невозможном мгновении. Жар его дыхания на моей щеке. Его дрожь, которая все не унималась. Хвост, обвивший мое бедро. А затем долгожданный укол по всей поверхности и сладкий яд в моих венах.

— Жива, — хрипло шептал Дрейк, жадно обнюхивая мои мокрые волосы и зарываясь в них щекой. — Маленькая моя…

И поцелуй, как единственно правильное продолжение всего. Жёсткий, требовательный, проверяющий на вкус реальность происходящего. Он не мог быть другим.

И я не могла ответить ему иначе, потому что это было единственное, что удерживало меня здесь, в настоящем, а не там, среди разорванных тел и пылающего металла.

Дрейк отстранился, когда у меня в легких почти закончился весь кислород, пронзительно посмотрел мне в глаза.

— Всё, Алекс, — прохрипел он, обхватывая мое лицо обеими ладонями. — Всё кончено.

Я не отстранилась и не отвела глаза. Сама потянулась к его губам. Так невыносимо нуждалась сейчас в нем.

В груди бурлило и кипело что-то отчаянное, благодарное и пугающее одновременно. Этакая смесь ужаса и облегчения, которая не находила другого выхода, кроме как через кожу, через губы, через дрожащие пальцы, вцепившиеся в его мокрые плечи.

Он был живой, со мной, здесь. Такой горячий, настоящий и мой. Пока еще мой.

Я была жива только благодаря ему. Реальность ускользала и плавилась. Мне нужно было что-то большее, чтобы поверить в нее.

— Дрейк, — тихий выдох-мольба в желанные губы.

И счастливый стон, когда их властно смяли в глубоком, жадном поцелуе. Растворилась в нем без остатка.

Не хочу сейчас думать, что дальше. И есть ли оно у нас вообще. Самое главное — в этот конкретный момент он со мной. Он мой.

Глубже. Еще отчаяннее и горячее. Его язык властно захватывает мой рот, а я поддаюсь этому сладкому безумию.

Потому что иначе никак. Можно просто сойти с ума от мыслей и воспоминаний о том, что творилось там, на станции.

А я хочу забыть. Утонуть в кипящей лаве нашей общей отчаянной страсти. Выжечь все дотла, чтобы только об этом потом помнить. О том как целовал до звездочек в глазах, как жадно сминал руками грудь, как хвостом впивался в бедро, запуская неотвратимую реакцию похоти своим каудалом.