Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 10 – Наталья Шапа

— Не отдам! Постираю! Смотреть страшно!

— Кузьма!

— Ишь, голос какой! А ну не ори в хозяйском дворе!

Домовой юркнул под лавку у крыльца. Яр нагнулся, пытаясь достать его рукой, но в тесный лаз не проходило ни плечо, ни половина головы.

Из темноты донеслось злорадное сопение.

— Чего, не влезаешь? — ехидно осведомился Кузьма. — Крупноват, бугай.

Яр опёрся ладонью о лавку и медленно выдохнул.

— Если ты сейчас же не вылезешь...

Из-под лавки высунулась только крошечная пыльная пятка.

— Не вылезу.

— Это моя рубаха.

— Уже нет. Теперь это предмет хозяйственной нужды.

— Я тебя...

— Не поймаешь.

В избе что-то зазвенело. Потом послышалось возмущённое:— Ой! А это ещё чья ложка не на месте?!

Яр выпрямился и рванул в дом.

Там Кузьма уже каким-то образом оказался на столе, рубаха была брошена на лавку, а сам домовой стоял посреди разложенных ложек и гневно размахивал руками.

— Бардак! — кричал он. — Полный бардак! Один за водой ходит, другая по деревне бегает, а у меня ложка большая с малой рядом лежит! Кто так живёт?!

Яр замер на пороге.

Сцена была настолько нелепая, что он не сразу понял, смеяться ему или злиться.

На столе, как перед великим судом, лежали все деревянные ложки из дома — большие, маленькие, резные, простые — и Кузьма, красный от возмущения, сортировал их по одному ему понятному порядку.

— Ты... — произнёс Яр медленно. — Украл мою рубаху, чтобы разложить ложки?

Кузьма бросил на него взгляд, полный святого негодования.

— Не «чтобы»! А попутно! Не всё вокруг тебя вертится!

Яр вдруг коротко хмыкнул.

Против воли.

Домовой насторожился, будто услышал что-то важное. Прищурился. Потом ткнул в него пальцем.

— Во-от. Уже лучше. А то ходишь, как туча грозовая. Хозяйка, между прочим, свет любит.

— Я не обязан ей светить.

— А мрак разводить обязан? — парировал Кузьма и, спрыгнув со стола, деловито ткнул в сторону печи. — Вон мешок с крупой переставь. Он у стены сыреет. И яблоки перебери. Одно гнилое — все испортятся.

— Я тебе не прислуга.

— А кому? Хозяйке? Ну так и делай полезное.

Яр хотел было огрызнуться, но промолчал. Сам не понял почему. Может, потому что спорить с существом, ростом с кошку, но с повадками сварливой старухи, было ниже его достоинства. А может, потому что в доме, где всё имело своё место, даже эта нелепая возня с крупой и яблоками вдруг показалась странно... правильной.

Он переставил мешок.

Перебрал яблоки.

Потом, заметив, что калитка и вправду плохо прикрыта, пошёл во двор подправить перекосившуюся щеколду. Кузьма, конечно же, сидел на столбе и командовал:

— Левее.— Теперь выше.— Да не так, руками-то думай!— Ой, господи, откуда ж ты такой здоровый и такой деревянный...

К тому времени, как солнце начало клониться к вечеру, двор у Зори выглядел лучше, чем утром.

Дрова были сложены ровной стенкой под навесом. Вода стояла в кадках полной мерой. Щеколда на калитке больше не болталась. У сарая Яр починил перекошенную доску, а возле колодца даже вкопал камень, чтобы не раскисала земля под ногами.

Он стоял, вытирая ладони о штаны, и сам не сразу заметил, что сделал всё это без приказа.

Кузьма сидел на ступеньке и жевал сухую корку.

— Ну, — сказал он наконец. — Руки у тебя, выходит, не только для того, чтобы дверные косяки плечом вышибать.

Яр покосился на него.