Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 6 – Наталья Шапа

— Не смотри так, — сказала она Яру. — Он считает, что лук помогает от дурного глаза.

— А на меня зачем смотрел?

— Проверял, насколько ты дурной.

Из-под печи донеслось довольное сопение.

Яр медленно выдохнул через нос и сел за стол с таким видом, будто пережил уже немало в жизни, но вот это оказалось лишним.

Зоря отвернулась к печи, чтобы он не увидел её улыбки.

За окном ещё держался светлый летний вечер. Солнце уже опускалось ниже, мягко золотило оконные косяки, и в избе становилось особенно уютно — от тепла печи, от тихого потрескивания дров, от запаха каши и хлеба, от стрекота сверчка где-то под порогом. Снаружи доносились далёкие голоса деревни, лай собак, мычание коровы, которую гнали с выпаса. Всё было так просто, мирно и по-домашнему, что даже Яр, сидевший настороженный, как зверь у силка, невольно начал отпускать плечи.

Зоря поставила перед ним миску.

— Ешь.

Он глянул внутрь.

Каша была густая, томлёная, с маслом. Рядом лежал ломоть тёмного хлеба, кусок белого сыра и стояла кружка с травяным отваром.

— Не отравлено, — сказала Зоря.

— А если бы и было, ты бы сказала иначе?

— Сказала бы: ешь быстрее, пока тёплое.

Он посмотрел на неё, будто пытаясь понять, шутит она или нет. Потом взял ложку.

Ел Яр быстро, но не жадно — видно было, что давно привык не надеяться на вторую миску, однако честь в себе ещё не растерял. Зоря сидела напротив, подперев щёку рукой, и тоже ела, наблюдая за ним не в упор, а так, между делом. Теперь, в тепле дома, без рыночной пыли и шума, он казался ещё более чужим её миру. Слишком большой для этой избы, слишком тяжёлый лицом, слишком молчаливый. И всё же что-то в нём удивительно вписывалось сюда — как старая лесная коряга у порога или медвежья шкура на лавке: дикое, но настоящее.

— Почему ты меня купила? — спросил он вдруг, не поднимая глаз от миски.

Зоря отпила отвар.

— Уже спрашивал.

— А ты не ответила.

Она немного помолчала.

— Потому что не люблю, когда живое продают.

— Там были и другие.

— Были.

— Но выбрала ты меня.

— Тебя.

Он поднял взгляд.

— Почему?

Зоря провела пальцем по краю кружки.

— Потому что от тебя лесом пахнет, — сказала она наконец. — И бедой. А я с детства знаю: если судьба сама идёт тебе в руки, лучше не отворачиваться. Потом дороже будет.

Яр хмыкнул.

— Хорошая причина, чтобы притащить в дом незнакомца.

— Ты не первый незнакомец, которого я лечу, кормлю или терплю.

— Но первый, кого привязала словом.

На это Зоря ничего не ответила.

Из-под печи вдруг осторожно выкатилось маленькое яблоко — сморщенное, прошлогоднее. Следом показался Кузьма, весь важный, как староста на сходе. Он деловито подбежал к ножке стола, задрал голову на Яра и пробурчал:

— Миску за собой вылижешь — я тебя в доме, может, и потерплю.

Яр уставился на него.

Домовой уставился на Яра.

Потом Кузьма важно кивнул сам себе, будто принял великое решение, и деловито зашлёпал обратно под печь, волоча за собой яблоко. Но яблоко оказалось великовато, застряло у самого лаза, и домовой, пыхтя, дёргал его то так, то эдак. Наконец не выдержал и сердито прошипел:

— Ну чего смотришь, бугай? Подтолкни!

Зоря согнулась пополам от смеха.

Яр сидел неподвижно несколько мгновений, а потом — впервые за весь день — угол его рта едва заметно дрогнул. Он наклонился, двумя пальцами подтолкнул яблоко к печи, и Кузьма тут же исчез вместе с добычей, буркнув:— Вот. Могущество есть, а пользы пока мало.