Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 26 – Мила Зайн

Я в ужасе отшатываюсь, разрывая контакт. Дыхание срывается, сердце колотится о ребра, как обезумевшая птица.

Рука сама ложится на живот, ища утешения.

Там, внутри, я чувствую ответный, едва заметный толчок.

Ребенок.

Теперь мой ребенок.

Да, он зачат в предательстве, в обмане, но он… он чудо. После стольких лет бесплодных надежд, после унизительных осмотров и горьких слез в подушку, я ношу в себе жизнь. Это маленькое, невинное существо не виновато в грехах своего отца. И я не могу злиться на него. Я не позволю странной тьме коснуться его. Никогда.

Это тело Лиран… его магия… она не просто темная. Она мертвая.

Некромантия.

Слово всплывает в сознании, и от него по коже бежит ледяная дрожь.

Не может быть.

Но это все-таки так!

Я заперта не просто в теле врага. Я заперта в теле чудовища. И это чудовище теперь — часть меня.

Я просыпаюсь и первым делом смотрю на туалетный столик. На горстку серого праха в хрустальной вазе.

Все, что осталось от алой розы. Вчера я пыталась прикоснуться к силе нового тела, к магии ведьмы. Пыталась заставить ее служить мне, вложить в нее свет, заставить цветок распуститься еще пышнее.

Но эта сила… она не слушается. Она не созидает. Она только пожирает.

Я не умею ей пользоваться. Я даже не понимаю ее природу. Это не моя слабая, теплая магия, похожая на солнечный луч. Это холодная, голодная пустота, которая отозвалась на мою волю лишь одним — разрушением.

Я боюсь даже пробовать снова. Боюсь того, что дремлет в этой плоти, боюсь случайно выпустить это на волю. Я не чудовище. Не хочу им быть.

И только потом, когда отчаяние от собственного бессилия скручивает внутренности, приходит ярость.

Она клокочет внутри, горячая и вязкая, как лава.

Рагнар запер меня. После его пустых угроз и моего дерзкого вызова, он просто запечатал двери магией.

Я стою перед ними, пробую толкнуть. Массивная дубовая створка даже не дрожит. Ладонь упирается в невидимый, вибрирующий барьер, который оставляет на коже ледяной ожог.

Клетка. Снова.

Я мечусь по этим роскошным, ненавистным покоям, как пойманный зверь. Воздух пропитан ароматом чужих духов, и я задыхаюсь в нем.

Нет. Я не позволю ему сломать меня. Не в этот раз.

Я должна попасть в библиотеку. Должна хотя бы прочитать о той силе, которой не умею управлять, понять, что за тьма течет по этим венам.

Неожиданно за дверью раздаются тяжелые, чеканные шаги, и голос стражника, глухой и безэмоциональный, объявляет:

— Его Императорское Величество.

Сердце ухает в пустоту где-то под ребрами.

Император. Отец моего убийцы. Здесь. Сейчас.

Паника длится одно биение сердца, а затем ее сменяет ледяной, острый расчет.

Он — ключ.

Я торопливо бросаюсь к кровати, кутаясь в тяжелое шелковое одеяло. Взбиваю подушки, растрепываю волосы, придавая себе вид больной, измученной женщины, только что оторванной от ложа страданий.

Когда дверь открывается, я уже сижу на краю постели, хрупкая и уязвимая, плотнее запахивая на плечах спасительную ткань.

Император Аргос Аматерас входит в комнату, и вместе с ним входит холод. Его золотые глаза, такие же, как у сына, но потускневшие от горя и паранойи, изучают меня с тревогой, которая не имеет ничего общего с сочувствием.

Он беспокоится не обо мне. Он беспокоится об инкубаторе для своего наследника.