Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 62 – Мила Зайн

Рагнар не спал с ней. Он не предавал меня. Морок. Всё было мороком.

Я ношу не его ребёнка. Я вообще ношу не ребёнка. Я ношу Пожирателя Драконов. Оружие конца света. И я уже люблю его.

Прижимаю руки к животу. Под ладонями едва прощупывается еле заметная округлость.

Там, внутри, растёт то, что должно уничтожить мир. Но оно отзывается мне. Я чувствую его — холодное, голодное, пустое. И одновременно моё.

— Ты не чудовище, — шепчу я, и голос срывается. — Ты не будешь чудовищем. Я не позволю.

Встаю. Ноги ватные, но я заставляю себя пройти к стеллажам. Фенрис сказал достаточно, но мне нужно больше. Мне нужно понять, как Лиран прятала свои секреты.

Я провожу пальцами по корешкам книг. Магия, история, алхимия — всё не то.

Я уже обыскивала эту библиотеку раньше, но теперь я знаю больше.

Лиран была некромантом. Она прятала свои тайны там, где их не найдут случайные глаза.

Ищу холод. Прижимаю ладони к стеллажам, к стенам, к полу, и нахожу.

У дальней стены, за гобеленом, каменная кладка дышит неестественным холодом. Нажимаю на один из камней, он поддаётся. За ним обнаруживается ниша, а в нише книга в переплёте из чёрной кожи, с тиснением в виде символа Хаоса.

Некромантский Гримуар.

Вытаскиваю его. Руки дрожат так, что страницы шуршат, когда я листаю. Я вчитываюсь в записи Лиран, написанные острым, угловатым почерком. Схемы, формулы, заклинания. И её комментарии.

«Морок удался. Он был так пьян, что не понял, что ничего не произошло. Его дракон чуял подвох, а у самого генерала просто не встал. Семени не было, но следов его ауры достаточно, и волосы генерала помогли провести ритуал подлога. Идиоты из Совета поверили, что я забеременела от него».

Я переворачиваю страницу.

«Симбиот Хаоса прижился. Растёт быстрее, чем я рассчитывала. Фенрис восторженно блеет о великом Очищении, но меня тошнит от его фанатизма. Впрочем, он полезен. Пусть верит, что служит Хаосу. На самом деле он служит мне».

Ещё страница.

«Силу Хаоса можно обратить».

Я замираю. Эта строчка выведена на полях — небрежно, словно Лиран записала мысль, которая пришла в голову мимоходом. Ниже несколько зачёркнутых символов и одно слово: «Огонь».

Смотрю на страницу. «Силу Хаоса можно обратить». Как?

Ответа нет, только намёк. Только догадка. Но этого достаточно, чтобы в груди вспыхнула надежда.

Я сжимаю гримуар в руках. Я обязательно спасу нерожденное дитя.

Но сначала… сначала я должна рассказать Рагнару правду. Обо мне. О том, кто я. О том, что я не Лиран.

Смотрю на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа. Чужое лицо. Чужие волосы. Чужие губы. Но глаза мои. В них плещется страх и решимость.

Я должна найти способ. Я должна заставить его поверить.

Шорох.

Замираю. За окном слышится звук. Затем скрипят ставни. И разносится звук шагов по балкону.

Я оборачиваюсь.

Поздно.

Балконная дверь распахивается, впуская порыв ветра и фигуру в тёмном плаще.

Кейран.

Бледный, с безумными глазами. Губы разбиты в кровь, одежда изодрана. На запястьях следы от кандалов, с которых он, видимо, снял заклинания.

— Лиран, любовь моя, — выдыхает он, хриплым, сломанным голосом…

Тяжёлые шаги, запах вина и отчаяния пропитывает воздух ещё до того, как тень отделяется от балконной двери.

Стражники Императора явно не церемонились с беглым «бастардом». Но даже сейчас — побитый, униженный, с безумным блеском в зрачках — он двигается ко мне с той собственнической уверенностью, от которой у меня сводит живот.