Книга Обучение магии, страница 105 – Любовь Фомина

Мы вновь долго идём в каком-то направлении, о котором знает только Кристиан. Хотя сейчас даже по имени его называть не хочется. Охотник. Такое имя ему и вправду больше подходит, когда он злится на весь мир, ворчит для поддержания репутации и устрашения возможных союзников, угрожает отказом в помощи избавиться от пожирателей, чтобы дать возможность мне выжить. Солнце стоит в зените, когда мы заходим в очередную деревушку. Кажется, что чем ближе мы к цели своего похода, тем хуже живут люди по приближении к этому месту. Связано ли это как-то? Но подумать об этом я даже не успеваю. По всей небольшой деревне тут же начинают раздаваться недовольные возгласы, только мы заходим в ворота.

— Гнать его!

— Охотник!

— По домам! — Раздаются крики из разных концов деревни.

— Кажется, тебя здесь не особо любят, — говорю я Кристиану. Но он в ответ лишь хмыкает и, нисколько не замедляясь, идёт дальше вдоль домов. Окна и двери тут же закрываются. Все разбегаются, загоняют скот. Особо упрямых животных оставляют снаружи, словно пытаются спастись.

— Ты им что-то сделал? — Вновь обращаюсь я к Кристиану.

— Что-то вроде того, — равнодушно отвечает тот. Но это даже немного пугает. Он так спокойно реагирует на страх людей, которым стоило лишь увидеть знакомое лицо.

Кристиан заворачивает к одному из домов и открывает дверь. Он уверенно проходит внутрь, а я скромно следую за ним, озираясь по сторонам.

— Воды дай. — Грозно говорит охотник кому-то. Я поднимаю глаза. Очередная забегаловка, где несколько столов и подобие барной стойки. За ней стоит высокий и откровенно толстый мужчина с пышными усами, натирающий тарелку.

— Чёртос два! Тебе ни капли. Свали из моего дома! — Угрожая этой самой тарелкой, говорит мужчина, хмурясь, и плюёт перед собой.

— Повторяю. — Без единой эмоции в голосе, надменно произносит охотник. — Воды. И мы уйдём.

— Закончилась, — прищуривает глаза и шипит мужчина.

— Если поджечь твой сраный сарай, где подают жрачку хуже, чем свиньям, то вода найдётся.

— Опять всё сожжешь? — Усмехается мужчина, не теряя уверенности. — Ну валяй.

— Я просил по-хорошему, — говорит Кристиан, и в тот же момент из руки вылетает искра, падающая на ближайший стул, который начинает разгораться с сумасшедшей скоростью. В нос бьёт запах дыма, начинают слезиться глаза, но Кристиан не двигается с места.

— Господин, простите моего мужа, — неизвестно откуда выбегает женщина средних лет с платком на голове, вынося нам два стакана воды. — Он слишком гордый. И упрямый, — поворачивается она на него, одаривая неодобрительным взглядом. — Прошу, успокойте огонь. Мы только недавно отстроили всё заново. Пейте и идите свое й дорогой.

Кристиан кивает женщине, делает жест рукой, и огонь прекращается, оставляя за собой обугленный пол вместо ещё недавно стоящего там стула. Он берёт стакан и опустошает его, кивая мне. Я откровенно теряюсь. Несмело беру стакан и тоже пью. Живительная вода приятно течет по горлу, смачивая давно высушенный рот.

— Спасибо, — тихо говорю я женщине, ставя стакан обратно. Сказать, что я неловко себя чувствую, это ровным счётом не сказать ничего. Настолько стыдно мне не было ещё никогда. Но рядом с Кристианом я всё чаще начина испытывать новые эмоции, о которых даже не хотела бы знать.