Книга Обучение магии, страница 58 – Любовь Фомина

— Тупая баба… — Произносит он себе под нос.

Куратор подходит ко мне и хватается за здоровую руку, помогает встать. А другая рука просто болтается в воздухе…

— Не смотри. — Произносит мужчина.

— Ага, — тут же соглашаюсь я с ним.

— Сейчас мы вернемся в дом, я тебе сделаю снотворное из трав. Так оно точно на тебя подействует. Постараюсь вернуть тебе руку, но ходить придётся с повязкой, — спокойно выкладывает он передо мной весь план действий своим хриплым обволакивающим голосом, который уже меня успокаивает. — Что касается тебя, — поворачивается он к Узаре, — твоя практика окончена. Я отправлю письмо в Академию, где будет описана в подробностях причина твоего отстранения, а следовательно, и возвращение на предыдущую ступень обучения. Вечером за тобой приедут.

Узара тут же начинает плакать. Причём делает она это профессионально, куда громче, чем я, когда рука ломалась. Но куратор не обращает никакого внимания. Он начинает идти к дому, благо мы не так далеко ушли, а я следую за ним. Где-то далеко за спиной пацан разочарованно вздыхает от бесполезности проделанного пути. Да, я его понимаю, сама не хочу возвращаться.

Мы заходим с куратором в дом, остальных он оставляет снаружи. Я ложусь на «свою» кровать и жду. Мужчина ставит на пол непонятно откуда взявшийся стакан и начинает осторожно трогать мою руку.

— Здесь болит? — Спрашивает он, а я мотаю головой. — А здесь? Тут что-то чувствуешь?

— Нет. — Еле слышно выдыхаю я.

— Выпей это. Ты сразу же уснёшь и ничего не будешь чувствовать. Придётся мне довериться.

— Уж попробую, — говорю я и тут же осушаю стакан. В рот попадает обжигающе-горькая жидкость, она неприятно скатывается по горлу, а потом…

Потом я чувствую небольшую тряску во всем теле. Открываю глаза. Сразу же вижу траву, развевающийся плащ. Уже стемнело.

— Что происходит? — Произношу я, но язык плохо подчиняется мне, поэтому выходит лишь пьяный лепет.

Меня вновь вырубает, но быстро я прихожу в сознание. Голова раскалывается. А постоянная тряска усиливает эту боль.

Ещё раз оглядываю всё, что попадается на глаза. Я в висячем положении, вниз головой, а что-то обхватывает меня за ноги чуть выше колен. Видимо, я на плече у куратора дрягаюсь, словно мешок.

— Э-эй, — похлопываю я его по спине, — я очнулась.

Ничего не происходит. Как висела, так и продолжаю это делать. Никто не обращает на меня никакого внимания. Головная боль всё усиливается, а перед глазами начинает уже плыть, ещё немного, и у меня морская болезнь начнётся. Зато, на удивление, от руки не исходит никаких болезненных ощущений. Или просто голова всё собой перекрывает.

— Поставь меня уже на ноги, чёрт возьми!

Я стучу сильнее по спине куратора, заменяя лёгкие хлопки ладошкой кулаками. И, о чудо, следует какая-то реакция. Я медленно, но оказываюсь на ногах.

— Спасибо! — Раздражённо бросаю я куратору в лицо. — Можно было и побыстрее.

— Мы почти пришли. — Говорит он и оглядывает меня, любопытно рассматривая. Но очень быстро ему это надоедает, так что куратор разворачивается и продолжает путь.

Я делаю шаг, но ноги подкашиваются. Я начинаю терять равновесие и чуть ли не падаю, но тут подбегает Деба и подхватывает меня под здоровую руку.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь я ей, насколько хватает сил. Чувствую себя разбитой и опустошённой.