Книга Подари мне второй шанс, страница 15 – Майарана Мистеру

Если придёт и в этой…

Я задула свечу. Не придёт. А придёт, так не открою.

Открою, конечно. В этом и беда.

Легла я под утро и уснула сразу.

Утром приехала портниха, и до самого обеда меня ставили на табурет, обкалывали булавками, поворачивали и снова обкалывали. Платье было цвета слоновой кости, тяжёлое от вышивки, и в нём я была очень красивая и очень чужая, как кукла в витрине к празднику. Корнелия сидела в кресле и руководила: здесь убрать, тут выпустить, ворот выше.

— Выше, — повторила она. — Ещё. Невеста должна быть скромной.

Булавка кольнула меня в шею, у самых волос, и я вздрогнула всем телом, так, что портниха отпрянула.

— Простите, миледи!

— Ничего.

Ничего. Просто кожа на шее у меня теперь дёргалась от любого касания, как у лошади от слепня. Я стояла на табурете, смотрела на себя в три зеркала сразу и дышала через раз.

Женщина в зеркалах выходила замуж через пять дней.

Вечером, расшнуровывая меня, Фелма болтала без умолку: на кухне только и разговоров, миледи, кухарка божится, а конюх сам видел.

— Что видел? — спросила я.

— Так коменданта же. — Она потянула шнуровку, и корсет наконец отпустил. — Никуда он не уехал, миледи. В городе остался, дом снял у ратуши. А люди его, говорят, второй день ходят по складам у реки и всё записывают.

Ночью я запретила себе думать про склады у реки.

Проверка настоящая, вот и всё, что это значило. Комендант работает. Комендантам положено работать, на то они и коменданты. Дом у ратуши, люди с записями, полторы улицы от рынка, где по средам бывает Фелма.

Последнее я запретила себе особенно строго.

Дни до свадьбы дом прожил в лихорадке. Натирали полы, развешивали гирлянды из оранжерейных роз, из погреба поднимали вино, из кладовых серебро. Корнелия командовала этим войском с утра до ночи, и связка ключей на её поясе не умолкала.

Я наблюдала.

К третьему дню я знала о доме Эшфордов больше, чем узнала за полтора года той жизни. Дэмиан вставал поздно, до полудня сидел у себя, после полудня дважды уезжал верхом и возвращался к ужину, пахнущий табаком. Почту привозили к десяти, и Корнелия разбирала её первой, всю, включая письма сына. Ночной сторож обходил дом дважды, в полночь и в четыре, и между обходами спал в каморке у кухни. Прачки уходили в город по вторникам, кухарка по средам, и с ней ходила Фелма.

Я мысленно всё фиксировала. Пригодится. Всё пригодится.

За два дня до свадьбы Дэмиан подарил мне серьги.

Бриллианты, старая огранка, тяжёлые. Он сам вдел мне одну, отступил, полюбовался и поправил у меня за ухом прядь.

— Тебе идёт. Наденешь к платью?

— Надену.

— Ты всё ещё сердишься за тот вечер. — Он взял мои руки в свои. — Я вспылил, признаю. Эта неделя всех измотала. После свадьбы всё станет проще, вот увидишь. Уедем на юг на месяц, только ты и я. Хочешь на юг?

— Хочу, — сказала я.

В прошлой жизни мы ездили на юг. Море, белый песок, он читал мне вслух по вечерам, и я была уверена, что счастливее меня женщины нет. Теперь я стояла, смотрела, как он улыбается, и прикидывала: серьги потянут на годовое жалованье управляющего. Задабривает. Значит, Корнелия велела не давить из-за чешуи, значит, они сменили подход и до алтаря меня будут гладить.

Правильно. Гладьте.

— Вот и умница. — Он поцеловал меня в лоб, тепло и по-хозяйски. — Моя разумная невеста.