Книга Приют повышенной волшебности, страница 220 – koteistka

Он знал это точно, каждая псина преклонялась. Не могло быть иначе. Но на один миг он прекратил скалиться. Ощутил прямо рядом с кошкой с той стороны забора молодого пса, который остался стоять подняв голову и злобно оголив зубы.

Тогда он посмотрел в сторону пса, прямо сквозь забор приложив к взгляду ментальный приказ подчиниться и с удовольствием отметил, как тот пес прижал хвост и начал пятиться, слабо поскуливая.

Так то лучше.

— Я слышала, что бывшие такая вещь, что всплывает постоянно, как говно в проруби, но по-моему это уже слишком — послышался надменный, но слегка напряженный голос кошки. — Здравствуй, Анубис. Неужели никто не смог меня заменить?

— О, милая Бастет, — Анубис очаровательно улыбнулся, насколько это вообще было реально для бога смерти в теле сорокакилограммового черного добермана с купированными ушами. Его глаза были глубокими, черными провалами, в которых, казалось, не было дна. — Ты все еще помнишь о том недоразумении, что происходило между нами? Я думал, ты давно переросла эти обиды.

— Чего тебе нужно, чертенок? — Клеопатра нервно дернула кончиком хвоста, и золотой дым вокруг нее сгустился, становясь плотнее, словно щит.

— То, что ты создала.

В ответ прозвучала лишь напряженная тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом кузнечиков, которые вскоре тоже замолчали, почуяв неладное. Бог смерти продолжил, его голос звучал как шелест сухих листьев по могильным плитам:

— Насколько я знаю, ты создала самый мощный за всю историю наших жизней сосуд. Ты вложила в человека не только положенный дар, но и всю свою силу, лишив себя возможности менять свою внешность. Заперла себя в теле… рыжей кошки. — Он пренебрежительно фыркнул. — Тебе не идет. Это вульгарно.

— Это дикий окрас, — парировала Клеопатра, не меняя позы, но ее когти чуть глубже впились в дерево столба. — Но я и не ожидала от тебя глубоких знаний моды, ты ведь ни разу не сменил свой костюмчик с девятнадцатого века, как только вывели эту породу. Но скажу честно: шакал тебе подходил лучше. По темпераменту. В тебе всегда было что-то от падальщика.

— Спасибо за мнение. Ну и где она? Я ее не чувствую.

— Заведи себе своего человека, и исчезни уже с глаз моих, — отрезала Клеопатра. — Убирайся в свою яму, Анубис. Тебе здесь не место.

— Шутишь? Завести себе такого человека, пожертвовав своей магией? Нет, спасибо, я воспользуюсь твоим. У меня для нее есть прекрасное, выгодное предложение, то, что она очень захочет получить. Будет сделка. Услуга за услугу так сказать.

— То, чем ты владеешь, несет в себе лишь гниль и страх. Ее не заинтересует ничего, что бы ты ей ни предложил. Она свет, Анубис. А ты — лишь тень, которая боится этого света.

Кошка развернулась, давая понять, что разговор окончен. Она собралась и прижалась к столбику, готовая к прыжку. Но услышав следующие слова замерла, и, кажется, впервые за эту жизнь, во время которой успела побыть умирающим котенком в луже, по-настоящему испугалась.

— Пожалуй, у меня все-таки есть то, что ее заинтересует, и что она пожелает заполучить любой ценой, — тихо, почти ласково произнес Анубис, а в его черных глазах мелькнул злой, торжествующий огонек, который кошка ощутила спиной. — Скажи мне, Бастет… Имя Матильда тебе знакомо?

Конец ли?