Книга Переломный момент, страница 46 – Билл Болдуин

Хоуп на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Я многого не понимаю, — сказала она с очень серьезным видом. — Но я понимаю, что важно, чтобы об этом знали только ты и папа, так что я буду молчать.

Онрад задумчиво кивнул, а затем осторожно передал девочку Бриму, который поначалу держал ее так, словно у него в руках была гиперторпеда с взведенным детонатором.

— Да будет так, друзья, — сказал император, и к нему вернулась улыбка. Затем он покачал головой и усмехнулся. — Я ведь заглянул только для того, чтобы спросить, не пообедаете ли вы со мной сегодня вечером.

— Я так рада, что ты зашел, — сказала Хоуп. — У меня вдруг появился настоящий папа, и я думаю, это отличный повод для праздника — только для нас троих.

— А вот это действительно прекрасная идея, принцесса, — сказал Онрад, хлопая Брима по спине. — Иногда, — добавил он, увлекая их за собой в глубь дворца, — самые важные вещи во Вселенной случаются совершенно случайно. Устроим-ка мы праздник.

Глава 18

...совершенно не на своем месте

ТРИАД АВАЛОНА-АСТУРИАСА, АВАЛОН, 39 ДЕКАДА 52016 ГОДА

В канун новогодних торжеств и бала имперского Календаря 52017 года Брим внезапно осознал, что остался в городе в полном одиночестве. Все его знакомые с головой ушли в семейные празднества, срочные военные дела или бизнес. Даже Барбюс исчез на несколько дней, получив отпуск вместе с няней Тутти. Бриму же до смерти надоели пустоголовые богачи, завсегдатаи казино — к тому же ему претило облегчать их кошельки, особенно теперь, когда он совсем не нуждался в выигрыше. С содроганием думая об очередном одиноком ужине — ведь даже самые изысканные яства кажутся пресными, когда ешь их в одиночку, — он спустился на лифте в вестибюль и вышел в ночной Авалон.

Отмахнувшись от ретивого швейцара, который во что бы то ни стало вознамерился усадить его в такси, Брим пешком отправился по темным, заваленным обломками улицам в сторону адмиралтейства. Он знал, что там полно кабаков, где можно найти и добрую еду, и надежную компанию бывалых космонавтов. Пока он шагал по древним мостовым, под его сапогами хрустел строительный мусор. Сам воздух разил сырой штукатуркой, гарью, смертью и разорением. Брим сморщил нос. Раненый город, казалось, содрогался в лихорадке, пожираемый войной. Повсюду безглазые силуэты разрушенных зданий соседствовали с теми, что чудом уцелели. Оживленные лавки, спрятанные за светомаскировочными шторами, работали бок о бок с обугленными пустыми коробками домов. Жизнь или смерть в военном Авалоне — всё решала чистая удача. Брим стиснул зубы и плотнее запахнул плащ, продолжая свой путь. Куда лучше быть в самом пекле, сражаться, чем прозябать в роли стороннего наблюдателя. И хотя на войне пуля тоже не разбирает чинов, там ты хотя бы чувствуешь, что защищаешься.

В полумраке он споткнулся о кучу кирпичей и едва не упал, когда грузовик с погашенными фарами прижал его к бесформенным горам зловонных обломков. После этого Брим сдался и поймал первое же свободное такси.

Он велел остановить машину под знакомой вывеской с изображением старинного галеона, у таверны «Парус и пушка», и с облегчением обнаружил, что почтенное заведение всё еще цело. Оставив щедрые чаевые водителю, чья жизнь в навигации по темным, изрытым воронками улицам наверняка была несладкой, Брим отодвинул тяжелую штору и шагнул в тускло освещенную, шумную вселенную. Здесь царил почти неправдоподобный в разгаре разрухи дух бодрости: воздух был напоен ароматами мим, хогге-поа, сигарет му'окко, духов и специй.