Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 114 – Наталия Иноземцева

Он посмотрел в окно на пышные белые облака: «Отец, помоги мне. Я не помню молитв, но ты и без них меня слышишь, верно? Я не понимаю, что творится и что творю сам. Мне не хватает твоей мудрости».

В детстве он часто делал глупости. Ничего не изменилось.

Гроу лег на кровать прямо в одежде и сжал переносицу пальцами. Потянуло в сон. Сопротивляясь неге, он сказал себе: «Надо все хорошенько обдумать», но глаза сами закрылись.

* * *

Энже крался по извилистой дорожке дворцового сада. Под светом звезд сложно было понять, сколько осталось идти до конюшни. Сердце подпрыгивало от каждого шороха. Над головой шумели старые клены, покрывая ухоженные дорожки ковром огненно-рыжих листьев, в темноте напоминавших следы чудовищ. Подул холодный ветер, и Энже поежился. Он не нашел теплой одежды, но не стал будить слуг. Вряд ли они обрадовались бы его желанию поупражняться в верховой езде. Да еще и с Наэлем – младшим сыном лидита паладинов, успевшим сыскать славу вруна и подстрекателя.

Только бы друг не проспал.

Энже исполнилось десять, Наэлю было целых двенадцать, в этом возрасте пажи уже участвовали в военных походах, сопровождая рыцарей, и помогали оруженосцам. А в Вионе никому не было дела, что их принц протирает шоссы за книгами и плохо держится в седле. Напади иноверцы, и что? Ему придется вести армию пешим.

Двери в конюшню уже были раскрыты. Отлично. Значит, Наэль добрался раньше и смог договориться с лысым сторожем. Друг уверял, что конюх не посмеет отказать будущему командиру паладинов и принцу в ночной выездке. Правда, Энже слышал, что лошади плохо видят ночью, но никто не собирался пускать их в галоп. Воодушевившись, он ускорил шаг и услышал тихий оклик. По спине пробежали мурашки, Энже обернулся. Из глубины сада к нему шел Наэль с масляной лампой в руке.

Друг хорошо подготовился: раздобыл шерстяной плащ и удобную одежду для езды. Подражая паладинам, он даже нацепил на воротник золотую брошь с ястребом.

Без приветствия Наэль поднес к его лицу лампу и придирчиво всмотрелся.

Энже зажмурился от света свечи и отвернулся:

— Ты чего? – он перешел на шепот. – Погаси ее, нас увидят.

— Замри, пожалуйста. Мне брат сказал, что ты больше похож на воина, чем я. Что из меня лидита не выйдет.

Брат Наэля уже несколько лет служил оруженосцем. Но, видимо, плохо разбирался в людях. Энже отнял у друга лампу и задул:

— Не слушай его. Слушай себя и меня. Ты станешь командиром. Если не будешь тыкать мне в лицо свечками.

Друг убрал за ухо светлые волосы и расплылся в улыбке:

— Первым делом я прикажу паладинам носить золотые плащи.

— Хоть фиолетовые. Смотри, – Энже шагнул к кустам и указал рукой, – конюшня уже открыта. Я думал, это ты распорядился.

Наэль пригнулся и встал рядом, глаза тревожно заблестели:

— Нет. Может, гости приехали или гонцы? Отец точно дома, спальня матери пуста. Ну и я слышал кое-какие звуки, – он нелепо поохал и улыбнулся. – Знаешь, что они означают?

Энже скривился. Вот о странных забавах взрослых он точно не хотел слушать.

— Тс-с-с. Соберись.

Со стороны конюшни раздался шум, похожий на хлопок.

Наэль вздрогнул и вцепился в его плечо. Энже высвободился.

Тишину нарушило испуганное ржание лошади и хрип, похожий на предсмертный крик. Он тоже пригнулся и напряг слух. В конюшне с глухим стуком рухнуло что-то тяжелое. Кто там? Рахо, воры? Если в конюшне дремал лысый сторож, жив ли он? И где его собаки?