Книга Свидетель, страница 85 – Александр Подольский, Максим Кабир, Алексей Провоторов, и др.

Бегло глянул на Фомина, опять не задержавшись взглядом.

— Готов? Тогда скинь рюкзак под елку, и пошли.

Чем ближе они подходили к забору, тем сильнее морщился Качур, и Фомин не сразу сообразил почему. Остановившись возле забора, Качур указал Фомину на прорытый зверями подкоп.

— Полезай.

Опустившись на четвереньки, Фомин протиснулся в узкий лаз. Выбравшись из ямы по другую сторону забора, он не стал дожидаться провожатого, пошел дальше. Что-то влекло его вперед. Натурально тащило. Любопытство? Нет, нечто иное…

Наконец он был там, куда так стремился попасть. На таинственной ферме трупов. В зловещем царстве распада.

Повсюду, насколько хватало глаз, лежали мертвые тела. Много тел, десятки. На бывшем плацу, на спортплощадке, на полосе препятствий. В разных позах — навзничь, ничком, на боку. Разной степени разложения. Кишащие червями, сочащиеся гнойной жижей. Почерневшие, раздувшиеся — и иссохшие до скелета. С обглоданными лицами, с выеденными внутренностями. У некоторых недоставало конечностей.

Здесь должен был стоять адский смрад, здесь даже трава пожухла от пропитавшего землю трупного яда. Но странное дело — Фомин не ощущал гнилого запаха падали. Ни запаха, ни отвращения — ничего. Абсолютно ничего. Все чувства притупились, причем уже давно.

Мимо Фомина прошагал Качур, его лицо скрывала маска респиратора. Он спустился в низину, где прежде был стрелковый полигон. Теперь там рядами стояли продолговатые короба из мелкой проволочной сетки. Качур остановился возле крайнего, жестом поманил Фомина ближе. Когда Фомин подошел, Качур ногой опрокинул короб набок, явив взору разлагающийся труп.

— Смотри, — велел Качур глухим, утробным голосом. — Ведь за этим сюда шел.

Фомин не мог ослушаться. Смотрел на страшное лицо в багровых отеках, на оскаленные зубы, на промятый с левой стороны череп. В пустой глазнице что-то шевелилось. Белесое, гадкое…

Фомин вскинул руки, схватился за голову, закрываясь. Но поздно, слишком поздно. Тяжкое осознание обрушилось на него могильной плитой. Нет, завопил он безмолвным криком. Не может быть. Такого просто не может быть. Вот же он я. Стою прямо тут, смотрю в лицо смерти…

Качур приладил короб обратно.

— Вот как оно бывает, — молвил он, ненадолго стащив с лица маску, как снимают шапки на кладбище. — Вся идут во едино место: вся быша от персти и вся в персть возвращаются.

Теперь Качур смотрел на Фомина прямо, взгляда не отводил.

— Ну что, нагляделся? Тогда пошли-ка отсюда, пожалуй. Не то сейчас набегут эти, некроманты новоявленные, объясняйся еще с ними. А мне, понимаешь, не с руки.

Фомину было все равно. Он покорно побрел вслед за Качуром обратно к звериному подкопу. За забором провожатый направил Фомина на тропу.

— Тебе в ту сторону. Иди по тропе, никуда не сворачивай, она прямо к реке выведет. На берегу найдешь лодочника. Отдашь ему в уплату свой рюкзак и все, что в рюкзаке. Лодочник перевезет тебя на другую сторону. Все понятно?

— Разве ты со мной не идешь? — спросил Фомин. — Ты же вроде как мой проводник.

— Куда было надо, я тебя довел, что требовалось — показал, — сказал Качур. — Дальше уж как-нибудь сам. А мне в тот край пока не надо, у меня еще тут дела есть.

— И у меня есть.

Качур покачал головой:

— Нет. Теперь уже нет.

Фомин и сам понимал, что никаких дел у него здесь больше не осталось. Финальный гештальт закрыт, задерживаться незачем.