Онлайн книга «Будь моей сестрой»
|
— Айзиля. — Замечательно! – искренне радуется моя собеседница. – Сейчас я задам вам пару вопросов и прошу отнестись к ним со всей серьезностью. Я киваю в пустоту, будто она меня может видеть, готовясь назвать свои паспортные данные или чего еще им потребуется, чтобы организовать мне допуск к игре. Но первый же вопрос совершенно сбивает с толку. — Скажите, пожалуйста, Айзиля, – нежно воркует девушка в трубке, – вы видите сны? 3. ОН Казино прячется за домами Старого города, почти на границе с Новым. Осторожно выглядывает из-за деревьев, подмигивая редким прохожим яркими неоновыми огнями вывески. Рядом пролегает парк, усаженный почему-то одними березами, и, когда ни посмотришь в окно, все усыпано желтым ковром листвы, словно здесь вечно царит непрекращающаяся ранняя осень. Да и воздух такой за порогом: осенний, сладко-приторный, с мягким древесным послевкусием, с легким, непонятно откуда взявшимся, дымком. Если идти через парк ранним утром, то вокруг никого: ни спортсменов, ни собак с зевающими хозяевами, ни даже птиц. Никого, кто мог бы встать между тобой и Миром. Может, потому именно здесь и именно в это время ощущается с ним самая крепкая связь. Я смотрю в серо-дымчатую туманную муть за окном и думаю: «Откуда я все это взял?» Откуда в моей голове появился парк и эти березы, и Новый, и Старый, и прогулка, позволяющая проникнуть, срастись с самим Миром, пусть ненадолго, ровно на двадцать минут, пока не выйдешь по ту сторону Сиреневого моста, откуда до квартиры уже рукой подать? И что, в конце концов, за квартира? Теперь, когда ясно, что вокруг пустота и само Казино застыло в этом сером, пустынном Нигде, воспоминания стали похожи на фотографию, слишком долго провисевшую на солнце: немного выцвели, но все еще есть. И это страшнее всего. Потому что – вдруг и я точно так, как они? Рано или поздно поблекну, угасну и растеряю остатки того, что пока еще считаю собой. Я сижу на окне, притаившись за тяжелой бархатной шторой, и гляжу в мутную заоконную хмарь. За ней ничего. Сколько ни вглядывайся, сколько ни напрягай глаза, все бесполезно. Я играю в эту игру день за днем и никогда не выигрываю. И все, что могу, – проклинать незнакомца, который зародил во мне сомнения, тем самым превратив мою жизнь в ад. «А есть ли она? – услужливо вопрошает внутри мерзкий тоненький голосок. – Твоя жизнь?» «Заткнись!!! – ору на него мысленно. – Заткнись, тварь!» Он послушно умолкает, но никуда не девается: я чувствую его где-то внутри, чувствую всем своим напряженным усталым разумом, каждой клеткой измученного тела. Я не могу теперь проводить брейки в комнате отдыха, вместе с остальными. Боюсь не удержаться и начать задавать каждому встречному тот же вопрос: «Как ты сюда пришел? Куда ты уходишь?» Боюсь косых взглядов, неловкого молчания. Боюсь недоумения и жалости, а больше всего боюсь услышать нормальный ответ и понять, что такой «ненормальный» я здесь один. Потому просто сижу на окне, с каждым днем все четче понимая, что – во всяком случае для меня – никакого Мира вокруг нет. И возможно, что никогда и не было. Телефон пиликает, оповещая об окончании брейка. Я сползаю с окна, механически поправляю одежду и иду работать. Это все, что, в сущности, мне осталось. Все, что есть моя жизнь: работа, и только она. |