Книга Драма на трех страницах, страница 52 – Андрей Буровский, Валерий Казаков, Ольга Кузьмина, и др.

Но я старался не замечать этого. И дядя Шамиль, казалось, тоже.

Он был так же весел и приветлив. И даже той тревоги в глазах, что я видел у своих родителей, учителей, да и у многих других, в его глазах я не замечал. Я аккуратно протирал фигурки от пыли, когда вдруг дверь будки кто-то дёрнул. В и без того тесное пространство будки вдруг зашли двое парней.

— Гони золотишко, дяхан, — зло гавкнул один из них.

— И не рыпайся.

В окошко с улицы другой просунул ствол автомата.

— Откуда у меня золото, — спокойно ответил дядя Шамиль. — Я часовщик.

— Вон золотые часики у него, — закричал тот, что был на улице.

— Это не золото, — усмехнулся дядя Шамиль, — и они даже не работают.

— А если найдём? — зло рассмеялся третий, с размаху положив автомат с перевязанными синей изолентой рожками на коллекцию фигурок.

Фигурки полетели во все стороны.

Я вскрикнул и рванулся в сторону фигурок, рассыпавшихся по полу. Схватил ту самую шахматную пешку, с которой и началось наше знакомство.

— У него золотишко в этих фигнюшках, — завопил один из парней, вырвав у меня их рук фигурку.

— Не трогай пацана, — вскрикнул дядя Шамиль.

— Вали-ка отсюда, дяхан, пока я добрый, — рассмеялся парень и наставил на нас автомат. — Радуйся, что пацанёнок с тобой, мы детей не трогаем.

Дядя Шамиль, схватив одной рукой мою руку, а другой мой школьный портфель, попятился прочь из будки, а там, в его мирке, в его таком уютном и маленьком домике вовсю орудовали бандиты. Слышался топот и звон разбиваемого стекла. Стены будки подрагивали, словно содрогаясь в рыданиях.

— Идём, идём домой. — Дядя Шамиль потащил меня прочь.

Доведя меня до дома и убедившись, что я зашёл в квартиру, он, помахав мне, пошёл прочь. Он и сейчас перед моими глазами. Внезапно постаревший, с рубашкой, торчащей из-под костюма сзади. Без своей привычной кепки. Сгорбившийся.

Утром меня не отпустили в школу. Занятий не было. В городе стреляли. А вскоре папа нашёл машину и сообщил, что мы временно уедем. Я равнодушно сидел у окна и глядел на внезапно ставшие чужими улицы родного города. Ребята стояли стайками, что-то эмоционально обсуждая, иногда попадались БТРы с сидящими на них солдатами. Мне было всё равно.

И тут машина завернула именно туда, к будке дяди Шамиля. Она вынырнула из-за угла, как и обычно бывало, когда я ехал мимо с родителями на маршрутке. Но это была не она. Она зияла обугленными отверстиями окон.

— Нееет, нееет, — завопил я и дёрнул ручку двери, и чуть было не вылетел из машины.

— Ты куда? Что ты? — закричала мама.

— Ну разве так можно! — выкрикнул водитель, резко остановивший машину.

Я выскочил и побежал к будке. Словно приветствуя меня, ветер распахнул обугленную чёрную железную дверь. Внутри всё было черным черно. Подбежавший папа схватил меня и потащил к машине. Но я успел, на улице, под будкой заметить полуобгоревшего солдатика. Я схватил его.

— Ну что ты делаешь? — зло отчитывала меня мама. — Вон все руки чёрные.

— Хотя бы это верну дяде Шамилю, — всхлипывал я.

— Он умер, — как-то автоматически сказал шофёр, — в ту же ночь после пожара.

— Неееееет, — закричал я, — нееееееет.

— Извините, извините, — смутился шофёр, — я не подумал, сердце не выдержало, говорят, видимо, из-за коллекции его, я тоже пацаном прибегал смотреть.