Книга Драма на трех страницах, страница 61 – Андрей Буровский, Валерий Казаков, Ольга Кузьмина, и др.

Переезд подготавливался долго. И вот теперь, когда все мосты сожгли, а дела закрыли, Зоя в последний раз качала внука на скрипучих качелях. Нет, конечно же, они увидятся, и ещё не раз.

Но будет это не скоро — к тому времени Игорёк вполне может вырасти из простеньких дворовых игр.

Зоя раскачивала холодные железные цепи, и скрип их казался ей таким же напевным, как и много лет назад. Он пробуждал старые воспоминания: раскатистый смех отца и первый несмелый поцелуй Сашки, связавшего с ней свою жизнь, но ушедшего до невозможности рано.

— Выше, бабуль, — хохочет шестилетний Игорь.

Зоя улыбается, смаргивая непрошенную слезинку, и изо всех сил старается подарить мальчишке крылья.

Я поправляю подушку задремавшей пожилой женщине. Та приоткрывает тяжёлые веки — взгляд расфокусирован и направлен, скорее, во внутренний, чем во внешний мир.

— Девонька, ты кто? — бормочет тихонько, едва шевеля сухими губами.

— Аня, Зоя Павловна, ваша медсестра. Не переживайте. Спите.

Уже собирая уходить, я задерживаюсь у постели — тонкие пальцы касаются моей руки.

— Девонька, закрой окно. Там шум и какие-то железяки скрипят. Очень мешают.

Игнорируя ком в горле, я выполняю просьбу и возвращаюсь в ординаторскую. Некоторое время просто молча сижу за столом, незряче уставившись в одну точку, а потом достаю из ящика стола чистую тетрадь. Я пишу в ней — лихорадочно, наспех. Пока не растеряны отданные мне драгоценности. Пока звучит в крови песня старого металла.

«Зойке было семь, когда отец поставил во дворе новые качели».

— Раз, два, три, четыре, пять. Начинаю я искать!

Тоша сидит в шкафу, наполовину прикрывшись бабушкиным пальто. Тяжелые шаги раздаются совсем близко. Сердце замирает, когда Тоша понимает, что его вот-вот найдут.

— Может быть, тут? — любопытствует папа, открывая шкаф и отодвигая дедушкин пиджак. — Нет, здесь никого!

Еще минут пять папа заглядывает то в одну, то в другую комнату, пока не возвращается в прихожую.

— Все, я сдаюсь! Тошка, выходи!

Четырехлетний мальчик выскакивает из укрытия и с хохотом хватает отца за ногу.

— А я тут, я тут!

Папа смеется вместе с ним.

Раз.

Взрослые думают, что Тоша давно спит, а он тихонько вылез из кровати и играет со своим новеньким экскаватором. На кухне раздаются приглушенные голоса.

— Слава, сколько это будет продолжаться? Ребенку нужен отец.

— Мам, не начинай. У меня только дела в гору пошли, мне нужно еще немного времени.

— Ты это уже полтора года говоришь, а сын тебя видит только по праздникам. Лучше бы вернулся домой.

— Ну какая работа в этой дыре? Ты сама говорила, что тебе с внуком сидеть в радость. Чего не хватает? Денег?

— Ты должен ребенка воспитывать, а не два немощных старика!

— Немощных! Да вы всем молодым фору дадите!

Это же временно. Если б Света не умотала, жил бы сын с нами, а сейчас ну куда я его заберу, меня дома-то не бывает.

— Света твоя — это отдельный разговор, я тебе говорила, что она вертихвостка!

— Хватит уже!

Глухой удар по дереву, дребезжат вилки.

— Ты как с матерью разговариваешь, совсем ополоумел?! — гремит в ответ дедушка.

— Тише вы, оба! Ребенка разбудите!

Но ругань, хоть и притихшая, не прекращается. Тоша откладывает экскаватор в сторону, залезает обратно в кровать и заворачивается в одеяло с головой.