Книга Драма на трех страницах, страница 65 – Андрей Буровский, Валерий Казаков, Ольга Кузьмина, и др.

А дальше — короткий период ухаживаний и она предложит переехать к ней. Это будет кстати: зимы здесь долгие, а река скоро замёрзнет.

Но — скука! Скука же! Выть хочется от этих перспектив!

Если это и есть жизнь, то какой в этом смысл?

Павел резко поднялся и пошёл в домик бакенщика.

«Если все раздражают, значит надо поспать. Если я раздражаю всех — надо поесть. Так решается 95 % детских проблем. Спасибо Петьке, научил. Но мой случай, похоже, не детский».

Затопил печку. Одежду — на просушку, аккумуляторы на зарядку.

Может, другу позвонить?

— Привет! — буркул Павел в трубку.

— Здаров! — отозвался жизнерадостный голос.

— Нужна твоя помощь.

— Ого! Кто тут за помощью обратился! Что-то серьёзное?

— Накрывает.

— Ну вот и правильно. Значит — ты нормальный. Хоть и сволочь приличная.

— Спасибо, ага. Я тебя тоже, — ответил Павел.

— Чего: смысл жизни спать не даёт? — догадался друг.

— Скорее, его отсутствие.

— Ну да.

— Что бы ты делал в такой ситуации?

— Я бы оказался в своей ситуации. Но тебе, если хочешь, лучше уж идти до конца. Не по-настоящему, конечно. В уме.

— Это как?

— Представь, что тебе осталось жить один час. Что будешь делать?

Повисла пауза.

— Не знаю. Наверное, попрошу у всех прощения.

— Тебе осталось жить пятьдесят девять минут. Ты всё ещё хочешь быть хорошим для других?

— Да пошёл ты! — беззлобно выругался Павел.

Собеседник сдержанно поржал:

— Короче, звони если что. И ещё. Знаешь, Катька просила сказать ей, если ты выйдешь на связь. Это ваши дела, конечно.

Но мы с ней в одном дворе выросли, она мне не как сестра, но почти родственник. Понимаешь?

— Раз ты обещал — так скажи. Не сильно-то я и прячусь. Как Петька?

— Скучает.

— Блин, зачем я спросил? Ладно, пока.

— Ну, бывай.

* * *

Пятьдесят семь минут.

Была жизнь, да почти вся и вышла. Не так важно то, что было. Что осталось?

Павел прислушался к себе. Пустота? Не-е-ет, что-то есть. Медленно, называя чувства и мысли, он пошёл в глубину. «Всё, что я могу наблюдать — это не я. И кто же тут я?»

Сорок минут.

Двадцать.

Десять.

О! А это что-то новенькое! Странное чувство копится внутри.

Неизрасходованная нежность, а она продукт скоропортящийся. Если никому не отдать — она протухнет. И тогда — хочешь, не хочешь, а с кем-нибудь поделишься. Не носить же в себе эту дрянь.

«Сделай мне кораблик!» — просит Петька и смотрит так… Своих детей у Павла не было, а у Екатерины уже был сын, когда они начали встречаться. Этот кроха сразу принял его в семью: показал ему свои игрушки и подарил самую любимую из них. Вёл себя, так, как если бы они жили вместе всю жизнь.

Новый папа заботился, как мог, терпеливо отвечал на все «почемучки». Ходили на рыбалку вместе. Ничего не поймали, но время провели замечательно. Возил Петьку на плечах, смеялись.

Потому Павел и не ушёл, а сбежал. Испугался, что этот раз — последний.

Жаль, кстати, что кораблик так и не сделал.

Ноль минут.

* * *

Она пришла незаметно. Тихо села на корму соседней лодки. Завернулась в ворот пальто, отгородилась сумкой от реки и тоже стала смотреть на воду. Плотная тишина медленно опускалась вместе с сумерками на вечерний пейзаж. Штиль между днём и ночью. Спустя какое-то время женщина заёрзала и решилась начать разговор:

— Ну что, как поживаешь?

Павел повёл плечами, выпрямился, кинул на неё взгляд и снова повернулся к реке: