Книга Функция: вы, страница 21 – Юлия Домна

— Нет, что вы. Конечно нет, – улыбнулась она каждым словом. – У Кристы тоже не много опыта со сверстниками. Дети не прощают различий.

Помню, меня под дых ударило это тоже.Наше первое. Одно из многих. А темно-серый берет сдвинулся, приоткрывая пятно сияющего персикового света, и я впервые с больницы услышал ее голос:

— Мне нравится.

Он казался знакомым. Но был совсем чужим. Потому я тоже поднял голову – свериться с тем, что помнил. С высоким лбом, копной буйной рыжины и брызгами веснушек на чувствительной к холоду коже.

— Я хотела бы такие же глаза, – сказала мне Криста.

Живее всех живых, без капельниц и нейробластомы, так мы повстречались во второй первый раз.

Почти восемь лет наши миры задевали друг друга в потоке обыденных дел. На людной набережной, в торговом центре или по разные стороны захлопнувшихся дверей метро – мы всем, наверное, казались теми незнакомцами, что влюбились друг в друга с первого взгляда. Я случайно поднимал голову и замирал. Криста вздрагивала, неловко оступаясь. К ее уотерхаусовскому образу в оттенках ранней осени, в сердце многотысячной толпы, привыкнуть было невозможно. Ни во второй, ни в двадцать первый раз. Забавно, что обо мне она говорила то же самое.

То же,то же.

Но не сегодня.

— Это был вопрос времени. Жизнь – всегда вопрос времени, так?

Криста плеснула в кофе стопку коньяка. Я оглушенно следил за ней в зеркальном панно за батареей цветных бутылок.

— Почему ты раньше не рассказала?

Вторую рюмку она опрокинула в себя. Донышком, не глядя, брякнула о стойку.

— Вы все время проездом…

— Это не причина.

— Может быть. Но как ты себе это представляешь? Привет, Миш, как там целый мир, кстати, моя мама умирает.

Мы сидели так близко, что соприкасались коленями. Ее ярко-желтый дождевик стекал по спинке высокого барного стула. Скачки закончились, и в изогнутом телевизоре над баром дрейфовали косяки экзотических рыб.

— Мне очень жаль, – молвил я, не в силах выразить и сотую часть той межреберной боли, что вызвали ее новости.

Криста сгорбилась, запустила пальцы в убитые дождем волосы. Она так и не созналась, сколько часов слонялась по улице, с подкастами в наушниках, но на нездорово бледном лице не осталось даже потеков туши. Дождь смыл все.

— Мы просто две неудачницы, – выдавила Криста. – На генетическом уровне… понимаешь?

— Нет… Это не так.

Я беспомощно поправил сползший ворот ее растянутого стирками свитера. Уже какую осень Криста носила его, блекло-горчичный: вроде-бы-не-тот, но очень похожий.

— Она делает вид, что все в порядке… Что эпендимома головного мозга – фразочка из интернета, и каждый новый день не отнимает у нее неделю. На сегодня нет даже даты операции. В очереди – ну и ждите, молодцы. Чего-то, когда-то… может, ближе к февралю… Наша страховка не покрывает даже такую простую конкретику.

— Нужно больше денег?

Криста издала отчаянный, полный физической боли смешок и накрыла голову руками.

— Миш… дело даже не в деньгах. То есть, конечно, именно в них, но… Я влезу еще в один кредит, это уже не пугает. Я подниму кое-какие, ну… связи…

Меня насторожила её уклончивая интонация.

— Что за связи?

Она надолго замолчала.

— Неважно.

— Не думал, что это может прозвучать еще хуже, но…

— Дело не в деньгах, – сдавленно напомнила Криста. – А в маме… В ней самой, понимаешь?