Книга Функция: вы, страница 279 – Юлия Домна

— …по-моему, это не метафора…

— Еще раз перебьешь меня…

— Прости. Извини.

— Короче, я был молод и незамотивирован, и не обратил внимания на письмо, подшитое к инвентарной книге. Отцифровал, как есть, забыл на много лет. Потом увидел ту картину Дескарсена. Госпожа М., расшивающая покров для Змееносца. Сходство, признаться, фотографическое. Знаешь, кто такой Змееносец? В мифическом смысле.

— Мне отвечать?.. Не засчитается за…

— Асклепий, – невозмутимо перебил меня Хольд. – Он же Эскулап. Человек, долечивший людей до того, что они стали воскресать. У него на посохе жила змея, из яда которой он изготавливал противоядия. Отсюда и прозвище. Зевс убил Асклепия, потому что, победив смерть, тот откусил от божественной монополии на чудеса, и это сюжет первой картины. Доктора пропускаем, это не к нашей части. На третьей картине госпожа М. готовит Змееносцу с первой погребальный покров.

Где-то в глубине этажа хлопнула дверь. Хольд всмотрелся в темноту, из которой я пришел, и глухо резюмировал:

— Все еще не сигареты.

На грани с воображением я услышал тихие прогулочные шаги.

— Так, о чем?.. Ах да. Вернувшись к госпоже М., я обнаружил следующее. Во-первых, что это не просто атрибут, а так называемая вещь-в-себе. Редчайшая, непознаваемая извне штуковина. Ни бита информации. Во-вторых, что за прошедшие годы у нее был еще один посетитель, и он как раз со своими замашками пиромана умел познавать изнутри.

— Стефан, – прошептал я. – Ариадна вспомнила о нем, когда увидела срезанную прядь.

— О… Про письмо она ничего не вспомнила? А то, может, зря распинаюсь.

Я покачал головой.

— О письме рассказала госпожа-старший-председатель. Она пыталась получить его от нас, а до этого от него – когда он приходил к ней, как преемник. И она… показала мне кое-что.

— Кое-что?

— Другую вероятность. Где он стал Минотавром, а ты нет.

Хольд медленно откинулся на стул, отдаляясь от меня, и не только физически.

— Ну-ну, – услышал я ровный голос, надтреснутое безразличие в нем. – И как у тебя сложилось? Поступил в университет?

Не знаю, как я это вынес бы, если бы мы видели друг друга.

— В той вероятности он принес ей письмо, – продолжил я. – Я помню там какие-то имена. Имя Стефана было среди них, и госпожа-старший-председатель хотела знать, на одной ли они стороне.

— На одной?

— Да вроде…

— Очень в его стиле – убить нас всех.

Хольд фыркнул. Я промолчал, устав быть частью их наполовину посмертных отношений.

— Там правда имена, – продолжил он. – Из разных вероятностей. Восемь лет назад, будучи преемниками, мы со Стефаном определили точку бифуркации, по крайней мере, у двух. Это однозначные маркеры времени. Все происходит здесь и сейчас.

— И что эти люди должны были сделать?

— Вернуть тело троицы тому, кто убил ее.

Я недоуменно качнул головой, и Хольд изобразил сухое, злопамятное удивление:

— Ну как же? Нашему новому общему другу. Фальсификатору из Вандеи.

Я моргнул и подумал: ого. Вспомнил Эдлену, которая рассказывала все как-то иначе. Талантливый художник, убеждала она. Просто человек, раз пять повторила.

— Его зовут Адам. Но, может, и нет. Может, это ирония такая, не знаю. Я скакал по Европе несколько месяцев, разбрасываясь именами из письма и неприличными теориями, чтобы он заметил меня. И он заметил. Меня трижды пытались убить. Последний раз – в Бари, в день нашей с ним встречи. Он отравил меня, и я умирал весь разговор, но узнал об этом самым последним.