Книга Функция: вы, страница 297 – Юлия Домна

— Это много или мало?

— Достаточно, чтобы искать вписку в Изумрудном городе.

Я заглянул внутрь и спросил, где Мару. Знакомые лица в пижамах посмотрели на меня так, будто кого-то из нас похоронили вчера.

— Чувак. Здесь больше ничего нет, кроме кухни.

На кухне Мару оказался не один. С порога я первым делом увидел Виктора, вполголоса сокрушавшегося над содержимым навесных шкафов.

— …Фенхель… Хабанеро… И, конечно же, неоправданно дорогая черная паста, которая не варится от слова совсем.

— Дедал ее любит, – пробормотал Мару из-за стола.

— Как и хабанеро. Но это не значит, что мы тоже можем этим питаться, – Виктор вздохнул и захлопнул дверцы. – Чтоб я еще раз не заказал продукты вовремя…

Заметив меня, он удивленно сверился с часами:

— Обалдеть, уже за полдень. Мы поехали.

Мару отсалютовал, не глядя. Виктор подхватил со стойки априкот и ушел. Я обвел взглядом стол с пузырьком таблеток и большой белой кружкой, по внутренним кольцам которой можно было посчитать, сколько раз кофе наливался, а затем выливался остывшим в раковину. Мару сидел, держась за виски, и, читая с планшета, позволял себе только движение глаз.

— Сегодня мигрень не прошла? – осторожно спросил я.

— Почему же, – он вымучил иронию. – Прошла. Минут на сорок.

Я хотел сесть, но передумал, не желая производить лишнего шума:

— Я волнуюсь за Ариадну.

Мару помолчал.

— По каким-то конкретным причинам?

— С тех пор, как… Я, ну, в общем, меня почему-то не пускает к нашим массивам. В системе.

Он перестал читать и теперь просто смотрел в одну точку.

— Что-нибудь еще?

— Этого недостаточно?

— Достаточно. Но, может, ты что-то еще хочешь мне сказать?

Это было неудачное время для разговора по душам, но и в любой другой день, начиная со вчера, мой ответ остался бы неизменным:

— Я уже все рассказал Ольге.

Мару поднял взгляд:

— Миш…

— Там шторм. Ариадна не понимает, что это опасно.

Конечно, он хотел услышать другое. За то, сколько Мару позволял Хольду, он имел полное право знать все о его уходе. Но я не мог. Если его мир не останется прежним, и в нем тоже появятся Адам, мертвая троица и госпожа М., мне некуда будет вернуться, когда все закончится.

— Наверное, из-за контрфункции… – Он потер глаза.

Я не понял. Мару вздохнул:

— Дай мне десять минут. Я закончу, и попробуем что-нибудь придумать.

— Хорошо. Спасибо. Схожу пока умоюсь.

Он еле кивнул и вернулся к планшету.

Когда все случилось, я был в ванной, искал, чем вытереть лицо. Боль пришла изнутри – зверская, раздирающая – и швырнула меня об раковину. Я упал, мгновенно перестав видеть. В ушах захрустело, будто моими собственными костями. Мозг вопил – в агонии, но однозначно. Боль, боль, смерть, боль. Меня погребло. Под телом, темнотой, под надвигающейся гибелью. Но, наверное, я все же успел издать звук. Наверное, он был протяжным и громким. Потому что надо мной заклубились тени. От их вибрирующего присутствия коротило обрывы нервов. Пожалуйста, думал я, не шевелясь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я не знал, чего просил.

А потом где-то пробило дыру. Боль хлынула наружу стремительным водоворотом. Вибрации оказались приглушенными голосами, и я узнал самый близкий. Куница говорила со мной нараспев:

— Сейчас, солнышко, потерпи… Сейчас ты заснешь и станет легче…