Книга Функция: вы, страница 329 – Юлия Домна

— Крайне неубедительный довод.

Я догадывался, что третий шаг станет решающим, возможно, дойдет до Дедала и официального конвоя на выход, а потому все по той же стеночке вернулся к Владу и сообщил:

— Я в порядке. Жаль только, что тебе тащиться обратно.

Энтроп смотрел темно и с сомнением.

— Скоро все кончится, – пророчески молвил он.

Это сработало. Ольга заколебалась:

— Она мертва?

— Не знаю. Мы больше не вместе. Но если нет, осталось совсем немного. И кто-то, уверен, проведет это время с умом.

Я ожидал, что Влад продолжит торговаться, но он нарочито вздохнул, изображая сожаление, и вернулся ко мне:

— Ложись спать, малой. Давай я тебе шубку оставлю. Обними выпотрошенного единорожка и сразу засыпай. Договорились?

Я кивнул, не понимая сквозящей в его просьбе тревоги. Все же хорошо. Нам было весело. И даже если он уйдет, ничего не случится. Я в безопасном месте. Он, конечно, не очень, но похоже ники взаправду взяли перерыв, так что…

Тяжесть шубы сбила меня с мысли, пошатнув и без того хрупкое телесное равновесие.

— Включи нас завтра с девчулями в деловое расписание. Только не затягивай, я планировал успеть на военный переворот где-нибудь в Сахеле, – Влад посмотрел на Ольгу и снисходительно пояснил. – Ежегодная забава.

Она фыркнула. Он выкривил ответную улыбку и откланялся. Мы провожали энтропа в молчании, предвещающем унылую воспитательную беседу. Однако он исчез за поворотом, а я по-прежнему не слышал обвинений и, решив провести ожидание с пользой, пополз мимо Ольги искать комнату.

— Поговорим утром, – обронила она.

— Окей, – откликнулся я. – Ты главная.

Вползая в смутно знакомую дверь, я не стал разбираться дальше. Главное, что там была кровать, темный прогал ванной и никого постороннего – программа-минимум для тех, кому вставать через четыре часа. Упав на подушки, я укрылся шубой и закрыл глаза.

И открыл их очень, очень быстро, чувствуя, как сердце колотилось о матрас.

В горле стоял ком. Я подумал, что меня тошнит и дернулся в ванную. Там закашлялся, согнувшись над раковиной. Но спазм остался внутри. Я судорожно, мелко задышал. Это было похоже на панику. На приступ астмы, которой у меня никогда не было. Голова плыла, щеки горели. Я коснулся их. И, застыв, посмотрел в зеркало.

— О нет… Нет, нет, нет…

Я захлопнул дверь. Дернул щеколду. До упора выкрутил вентили, сначала у раковины, потом над ванной, и вода оглушительно загрохотала о керамику. Сдернув с крючка полотенце, я забил им щель между дверью и порогом. Сел. Отполз под раковину. Вытер щеки.

Стены гудели. Напор разносил водопровод. Я слушал воду, слушал трубы и кафель, и думал, что все в порядке. Я в порядке. Мир в порядке. Ком в горле туго распустился, превращаясь в звук. Я зажал его ладонью. Потому что был в порядке. Ладонь накрыла ладонь. С остальными тоже все было окей. Просто людям не нужны причины, чтобы бросать других людей. Им нужны причины этого не делать. И поскольку в целом мире ни у кого не нашлось такой причины для меня – хотя я был в порядке, в порядке, в полном порядке – я завалился на бок и громко зарыдал.

Она знает, что должна сломать ключ. Но это требует усилий, а тело и без них оставляет грязь. Если бы ее преследовали, она была бы мертва еще до выхода из леса. Окончательно мертва, имеет в виду она.