Книга Функция: вы, страница 345 – Юлия Домна

— Напротив… – оглушенно вымолвил я. – Ты впечатляюще последовательна.

Она прошлась по комнате и, подняв с пола артемис, заправила его под пиджак.

— Оставь ее, – прошептал я. – Ей и так досталось.

— Она убийца. А убийцы не прячутся. Они избавляются от других убийц.

Под потолком задребезжало. Я поднял голову к люстре, вибрирующую расписными лепестками. Створки шкафа и полки, предметы на тумбочке вторили ей нарастающей дробью.

— Дубль-функция, – молвил я, – тоже иллюзия?

— Нет. Это по-настоящему.

— А… Ну да. Без меня ничего не вышло бы. Вы с Шарлоттой не проснулись бы.

Комната наполнялась хрустом вскрываемой под обоями штукатурки.

— Ты не виноват. Это была идея Хольда.

Я выдавил смешок, уставился в ноги.

— Ты хотел помочь, – продолжила Ариадна.

— Я не знаю, чего хотел.

— Я знаю.

— В той части, где мы чуть было все не запороли?.. Когда, хотя бы?

Кровать подо мной задрожала. По полу раскрывались длинные черные трещины.

— С никами все вышло из-под контроля. Я не должна была стрелять, тем более, чтобы спасти симбионта. Не должна была сбегать, пытаясь понять, что происходит.

— Сбегать? – эхом откликнулся я. – Я думал, ты… А. Точно. Ники подчиняются Стефану. Как же иначе. Кто еще мог бы говорить одновременно и с ними, и с Шарлоттой.

Ариадна поглядела в сторону:

— Я знала об этом. Но не знала. Одновременно. И потому уехала. Потом ты восстановил часть сигнатур, и он смог вернуть меня обратно, но та я… Которая не знала… – Она помолчала. – Из-за аварии и реавторизации мы потеряли слишком много времени. Это непростительно. Оно было нужно ему.

Мебель ломалась. Вещи падали. Люстра лопнула и посыпалась в трещины.

— Ты не обязана, Ариадна… – Выдавил я из последних сил. – Если не хочешь этого…

— Таких, кто не хочет, тут скоро не будет.

Пол провалился. Нас подкинуло, но тут же засосало в ничто вместе с кусками ее прошлого. Я знал, что это не по-настоящему, но все равно закричал. В основном, от беспомощности. Я никогда не был таким маленьким, как в тот разговор.

Когда все закончилось, я лежал в обломках у кромки океана. Он был тих, почти в штиле. На километры вокруг простирался берег – такого же цвета, как рассветное небо и отражавшая его вода.

Услышав шуршание песка, я повернул голову. Ариадна забралась на кусок разрушенного фундамента и подошла к лежащему телу. Я видел, как оно приподнялось на локтях и, посмотрев себе в лицо, протяжно застонало. Я слышал это, потому что на самом деле здесь не было ничего, кроме нее.

Тело опустилось и взглянуло в небо:

— Я знаю, чего ты хочешь.

Ариадна вытащила артемис:

— Даже не начинай.

Тело фыркнуло:

— Ты хочешь мороженого. Какое-нибудь эскимо. Но вам, наверное, некогда. Взрослым всегда некогда.

— Да и холодно, – согласилась Ариадна, выравнивая руку. – Конец октября.

Я отвернулся, не дождавшись выстрела. Океан воспринял его молча, как должное.

— Не надо было, – прошептал я, когда Ариадна приблизилась. – Не надо. Она же была…

— Хорошей? – устало спросила она. – Вся жизнь впереди?

Я молчал.

— Мы люди, – сказала Ариадна. – Хорошие будут потом.

И, пошатываясь, вошла в воду.

* * *

Считается, есть вещи, о которых лучше помнить без картинок. О голубях, раздавленных автомобилями. О войне с ракурса братских могил. Или о том, во что превращается лицо девочки-подростка на пятом цикле циклофосфамида. Слабаки, думает девочка. Разве можно понять без картинок, чем на деле является эта ваша хваленая жизнь? Да, болью, в основном, но – как ни странно – фокусирующей на самом главном.