Книга Функция: вы, страница 377 – Юлия Домна

Я обернулся.

— Бетона?

Нимау хмыкнула. Но кирпич везут вместе с бетоном, вдруг вспомнил я вечерний разговор фей.

— Попробуй перенеси бетон… – вторил им, чувствуя надвигающееся озарение.

Габриэль присвистнула.

— Он собирается забетонировать ее.

Я изумленно оглядел стройку вокруг. По городу их сейчас были сотни, за городом – еще больше. Реставрации, как эта, торговые центры, дороги, просто чей-то частный дом. Если ему удастся сделать это без свидетелей, если никто даже не поймет, что преждевременно залитый бетон – это не по плану, госпожа М. станет подземной частью нового ландшафта. Такой же невидимой для системы, как балки и кирпич, и стены, что затем взгромоздятся над ней. Вещь внутри вещи.

— Умно, – не сдержалась Габриэль. – Адам никогда не найдет ее.

— Я думала, вы по разные стороны, – усмехнулась Нимау.

Я посмотрел на нее, дернул плечом:

— Частично.

Я понятия не имел, что делать с этим знанием.

Дальше, продолжила Габриэль уже тише, ты должен узнать у Дедала, где Стефан сейчас. Узнать имя Нимау, попросить фей следовать за нами. Найти их прежде, чем он утопит ее по маковку, заливать бетон – дело вроде не быстрое. В процессе обезоружишь его с помощью фей. Заберешь госпожу М. Спросишь у Дедала, нет ли в лабиринте волшебной дверки не только в Валенсию. Вытолкаешь ее туда и забудешь до начала конца света.

А ники, возразил я. Что, если он с никами…

Никто, напомнила Габриэль. Ни одно разумное существо не должно ему больше помогать, чтобы место ее погребения не оказалось в системе.

Но ники не видят, возразил я, и они неразумны, по крайней мере те части, которые нападут, если…

— Ты сомневаешься, – фыркнула Габриэль. – Не из-за чертовых ник.

Мы снова стояли в больнице. Нет, в кирхе тоже, но все же чуть больше внутри. Глядели друг на друга через окошко в двери палаты, все стены которой были изрисованы красными птицами.

— Я сомневаюсь из-за миллиона вещей, – возразил и не возразил я. – Из очевидных, блин – у нас нет времени искать Дедала.

— Тебе не нужно его искать, – скривилась Габриэль. – Он всегда здесь. Это его массивы.

— Нет, погоди. – Я вскинул ладони. – Я только научился не во сне быть одновременно собой и с тобой. Найти еще и Дедала я не смогу. Это… Слишком. Намного сильнее и необъяснимее нас с тобой. Я по-прежнему не понимаю, как все устроено здесь, и…

— Не совсем здесь, – перебила Габриэль. – Нам придется выйти за пределы коридоров.

— Мы никогда не выходили за пределы коридоров.

— Ты, – обронила она, – никогда не выходил за пределы коридоров.

Я уставился. Она молча развела руками.

— Я настолько себя не контролирую?!

— Ты не та часть, что отвечает за контроль.

Я недоуменно покачал головой, отвернулся в холл. Он снова пустовал.

— Только дело не в Дедале, – продолжила Габриэль мне в спину. – Не в никах. И не в других десяти отмазках, которые ты хочешь выдать. Ты сомневаешься, потому что боишься, что Стефан прав.

Я промолчал.

— Расслабься, – фыркнула Габриэль. – Я сказала это. Ты по-прежнему свят и невинен, и веришь в то, что Хольд изменился.

— Хольд изменился.

— А Стефан всегда прав. Хреновый пасьянс, короче. Перекладывай.

Я молча отошел от двери. Прошелся по холлу, остановился у закрытого пианино Кристы. Под тяжелой крышкой покоились клавиши, и я знал, что если открою их, если пройдусь в любом порядке, случится музыка. Такая, какой я ее помнил. Только мне нужно будет сильно постараться, чтобы это была музыка Кристы, а не Бетховен, соната номер четырнадцать до-диез минор. Без самообмана память была недружелюбной штукой.