Книга Функция: вы, страница 43 – Юлия Домна

— Что такое?

— А? – удивляется он. – А, – уже спокойнее, скучнее. – Надоело. О чем мы?

Я нагибаюсь, заглядываю под стол и в косматом, медвежьем ковре его, продавленном крестовиной кресла, вижу мячик. А слева еще. А позади еще. И два, запыленных, совсем у стенки.

— Атрибут позволяет взаимодействовать с системой по конкретному, заложенному создателем сценарию. Но, чтобы это стало возможным, он должен быть ее частью, причем субъектно. Информация не взаимодействует с информацией, это пассивное наполнение активных структур. Субъектами же системы являются все существа с высшей нервной деятельностью. Короче, я веду к тому, что атрибуты тоже думают.

Теперь он сидит прямо, все так же напротив, и смотрит настолько мимо меня, насколько возможно в одной плоскости. Я не хочу к этому привыкать. Я знаю, что бывает иначе. Если я и уяснил что-то за первые восемь месяцев своего не-существования, то вовсе не разницу между энтропами и синтропами или что двери в лабиринте работают по принципу квантовой неопределенности, а то, что человеку напротив всегда есть что сказать. Просто его мало кто слушает.

— Но как они могут думать? Чем? Это же предметы…

— С заключенной внутрь элементарной единицей мышления. И это не мысль даже, не намерение. Это… Не знаю. Усилие воли? Короче, синтроп буквально делает из своей мысли консольную команду, за которой в системе закреплен конкретный сценарий. Это и есть предикат. Из-за него же атрибуты существуют в единственном экземпляре. На системном уровне предикат тождественен функции, ее невозможно задвоить при идентичном содержании. Стол между нами не может одновременно стоять и стоять. Только стоять. Понимаешь?

Я киваю. Я никогда так много не врал, как в эти восемь месяцев.

— Разум синтропов раскапсулирован, поэтому Дедал живет в стольких телах сразу. На деле он живет где-то между ними, в массивах системы и своих атрибутах. Да, я говорю живет, потому что на клеточном уровне атрибуты тоже живые. Они содержат микробиом синтропов, атра-каотику-сумму, причем в достаточном количестве, чтобы энтропы не тянули почем зря руки к атрибутам.

— Да… я помню. Атра-каотика-сумма убивает атра-каотику. А атра-каотика убивает нас.

— Их, – Минотавр дергает плечом. – Меня. Не тебя. Физиологически ты часть синтропа. Ты убиваешь атра-каотику.

— Точно. Спасибо, – я складываю эти кирпичики, эти отличия, похожие сложные важные слова в новые партии вопросов. – Получается… если из-за атра-каотики-суммы энтропы не пользуются атрибутами… а синтропы больше не прикидываются богами… значит, атрибутами в Эс-Эйте пользуются люди? Иначе… как с ними могут быть проблемы?

Минотавр медлит, затем смотрит на меня.

— Слушай, – говорит. – Если ты все-таки соображаешь, как же ты умудрился так себя просрать?

И я думаю… Нет, ничего не думаю. Еще и забываю, о чем только что спросил.

— Чтобы пользоваться консольной командой, недостаточно ее знать. Ее надо запустить сопряжением одинаковых воль. На деле это значит две вещи разной степени очевидности, – Минотавр поднимает большой палец, и я припоминаю: раз. –Чтобы использовать атрибут, ты должен хотеть того, ради чего он создан. Но если ты хочешь того, ради чего он создан, – Минотавр разгибает указательный, – то можешь даже не знать, что используешь атрибут.