Книга Функция: вы, страница 5 – Юлия Домна

Зал наполнялся голосами. Кто-то вызывал скорую. Сквозь разлом в витрине шел дождь.

— Уходим, Михаэль, – с нажимом повторила Ариадна. – Нас не должны задержать как свидетелей.

Я опустил взгляд на контейнер в её руке. Сбоку темнела вмятина, по пальцам текла кровь. Собираясь в ложбинках ребристой крышки, она напоминала мне – а вот Ариадне вряд ли – что её тело по-прежнему было живым.

— Ты ранена, – я кивком указал на ее кисть.

Она опустила голову, выкрутила локоть, чтобы осмотреть повреждения, и мою руку снова прошибло током.

— Не надо… – поморщился я.

— Извини, – в тысячный раз сказала Ариадна, перехватив контейнер здоровой рукой. – Я забыла о нем. Вероятно, задело машиной.

Охранник захлопнул водительскую дверь и что-то просигналил напарнику на пальцах. Взгляд того стал пугающе нечитаемым.

— Ты права, – выдохнул я. – Надо идти.

Мы двинулись к выходу за спинами растерянных посетителей. Короткого белого пиджака и алхимического цвета волос среди них не было. На выходе Ариадна придержала мне дверь. Я стер со стекла ее кровь и в последний раз обернулся.

Лишь у пассаты, припаркованной под буро-розовыми кленами, я замедлился. За холмом вздымались звуки сирен.

— Как ты поняла, что он не остановится?

Ариадна щелкнула сигнализацией. Автомобиль вспыхнул лисьими прорезями фар.

— Он проигнорировал скоростное ограничение.

В пассате было сухо и тепло – остыть она не успела. Поставив контейнер между сиденьями, Ариадна распотрошила пачку салфеток и принялась вытирать кровь.

— Но люди постоянно превышают скорость, – сказал я.

— И разбиваются, – ответила Ариадна.

Каждый ее бесчувственный жест отзывался в моем локте такой болью, что некоторое время я лишь оцепенело следил за водными дорожками на лобовом стекле. Капли встречались, сливались, расходились, искрясь в свете двухглавых фонарей.

— Извини, – сказала Ариадна в тысяча первый раз.

— Всё хорошо. – Я вымучил улыбку. – Завтра заживет.

И хотя мы никогда об этом не говорили, я знал: она не понимала, что со мной не так.

Проснувшись два года назад, Ариадна увидела меня первый раз в жизни, но ни тогда, ни сейчас не задала самый очевидный вопрос: какого черта?

Не могла.

Не хотела.

Ей было все равно.

Кровь на скомканных салфетках казалась налетом ржавчины. Ариадна затолкала их между кресел и включила двигатель.

— Что думаешь? – спросил я, проверяя на панели заряд аккумулятора.

Вытянув ремень безопасности, она задержалась взглядом на зеркале заднего вида и сказала:

— Его жена будет недовольна.

* * *

Из-за того, что нам пришлось заехать на подзарядку, повсюду перестало хватать пяти минут. Мы не проскочили перед аварией, потеряли время на объезд, попали под сломанный светофор, и гудящие пятничные пробки сомкнулись вокруг, как океанские воды над батискафом. Дорога в двадцать минут растянулась на полтора часа. Все это время Минотавр не брал трубку.

— Шоколадки в бардачке, – напомнила Ариадна.

— Спасибо, – пробормотал я, не открывая глаз. – Потерплю до ужина.

Когда она вывела пассату на прилегающий к лабиринту переулок, произошедшее в галерее уже казалось вчерашним днем. За двоих тело затекло так, что я почти не чувствовал больную руку. Но на парковке во внутреннем дворе меня все же кольнуло смутной тревогой. В ряду одинаковых пассат, через три от нашей, стоял Минотавров саннстран-фьорд. Он множил тени и напоминал громоздкое чудище, охранявшее выгул серебристых нимф. У Яна Обержина был точно такой же.