Книга Клювы, страница 15 – Максим Кабир

Следовало позвонить в полицию, хотя бы вызвать неотложку.

У ворот Филип сбавил шаг.

Парень был далеко: немо грозил своей палкой лишайнику, паукам в руинах.

— У меня и без тебя достаточно проблем, — сплюнул Филип.

И заторопился домой, надеясь успеть выйти к людям до темноты.

Фуникулер деловито взбирался на Петршинский холм.

Заходящее солнце золотило самую известную гору Праги. Здесь, согласно легенде, княгиня Либуше предсказала рождение города. Язычники поклонялись тут идолу Перуна, а Марина Цветаева написала:

— Ты знаешь о Праге больше, чем гиды. Не пробовал подрабатывать?

— Да я так, — поскромничал польщенный Корней, — путеводители читал.

Пара зеленых вагончиков пересеклась на расходящейся колее. Туристы щелкали зеркалками.

Цветаева опасалась: «Нашу гору застроят дачами, — // Палисадниками стеснят». Но наверху мамочки катили коляски, вольный ветер трепал кроны яблонь и груш. В ресторанах пенилось «Крушовице», аромат колбас и запеченного гермелина дразнил рецепторы.

— Ты бывал во многих странах? — спросила Оксана.

— Не очень. В Египте пару раз…

— Кто не был в Египте!

— В Германии, Австрии. Но нигде я не чувствовал себя так комфортно, как тут.

— Наверное, я пока не привыкла.

— Тянет на родину?

— Ужасно.

— Меня тоже, — признался Корней. — Иногда после тяжелого дня думаю все бросить, дома легче же. Но потом общаюсь с людьми, работаю…

— Мне общения не хватает. Мой чешский je dost patny. Но я учу.

— Могу тебя подтянуть. Хотя и я с каждым днем понимаю, насколько скуден мой словарь.

Они болтали, как старые знакомые, гуляя по аллеям розария. Усыпанные красными бутонами лозы оплели шпалеры, украсили крепостную стену. Каменный космонавт дежурил у Штефаниковой обсерватории. Ярусом ниже лежали готовые декорации к фильму о галантной эпохе: резные лавочки, клумбы, локации для светских дам с веерами, кавалеров в чулках и париках.

— А знаешь, чего мне еще не хватает? — разоткровенничалась Оксана.

— Туфель на шпильках?

Она пихнула его кулачком в бок:

— Обещал не вспоминать!

— Извини. Так чего?

— Уличных котов. Я подкармливала всех блохастых дворняг на районе.

— Да. Ни котов, ни псов. Зато можно кормить бобров и ондатр.

— Адекватная замена.

Они нырнули под арку из роз.

— Облаков нет. — Корней кивнул на обсерваторию. — Полюбуемся Луной?

— Давай.

Спутник Земли в телескопе походил на светящийся изнутри шар. Потрескавшийся шар из запачканного минерала. Моря без воды, но с красивыми именами. В девятнадцатом веке шутник-астроном клялся, что видел на поверхности Луны единорогов. Было что-то неуютное в ее каменистой бездушной поверхности, кратерах, бороздах, пятнах, искрах, серебристой паутине на округлом боку.

«Будто череп в небе», — подумал Корней.

Он отлип от окуляра и теперь исподтишка рассматривал Оксану. Волосы цвета вороньего крыла острижены у плеч, черты лица резкие, но притягивают взор. Эти четкие линии скул, росчерки бровей, впадинка между крупным с горбинкой носом и пухлыми губами. Худышка, но грудь крупная, аппетитно вырисовывающаяся под цветастым платьем.

Оксана была полной противоположностью Маринке с ее глянцево-фарфоровой внешностью телезвезды.

— Как там пусто… — Оксана поежилась, отворачиваясь от телескопа. Перехватила взгляд Корнея. Светло-карие радужки запомнились ему при первой же встрече. — Не понимаю, как можно хотеть стать космонавтом. В космосе так страшно и одиноко.