Книга Клювы, страница 19 – Максим Кабир

Ему хотелось довериться. И это немного пугало.

За лето Оксана решила, что ей надо научиться быть одной. Повременить с отношениями.

В трамвае эсэмэски бомбардировали телефон. Василиса молила: «Еще пару часов! Я буду твоей должницей до конца жизни».

Придется посидеть на детской площадке, пока подруга резвится с женатиком.

Трамвай высадил у вокзала. Ветерок играл в волосах. Фонари освещали безлюдные скверы. Корней давай вводный урок:

— В русском языке — шесть падежей, а в украинском и чешском — семь. Пятый падеж — это вокатив, падеж звательный. В русском сохранились его отголоски: «отче», «старче». Твое имя склоняется на чешском, так же, как и у нас — «Оксано́». А «Корней» заканчивается на «й», и по чешским правилам грамматики «й» считается мягкой шипящей буквой. После нее идет «и», получается «Корнейи».

— Как же сложно.

— Не сложнее, чем иностранцам учить русский.

— Я торможу на местоимениях «мой», «моя», «мое».

— «Мой» будет «муй», а «моя» и «мое» одинаково — «мо́е»…

Оксана готова была провести с ним пару часов. И не ради Василисы.

— Знакомься: Бабушка Догма.

— Кто?

Он окинул жестом бродяжку, спящую на лавке у поликлиники.

— Я ее так прозвал. Главная достопримечательность улицы.

— Ты всем клички придумываешь?

— Каюсь.

— А мне придумал?

— Ш…

— Что?!

— Шпи…

— Ах ты ж! — Она ущипнула его за плечо.

— …лька! Ай-ай-ай!

— Достал с этими шпильками!

Бомжиха проснулась, заворчала, подгребая под себя пакеты.

— Ну вот, разбудили Бабушку Догму. Кстати, здесь я живу.

«А совпадение ли, — подумала Оксана, — что ты, жук, повел меня мимо своего дома?»

— Улица Украинская? Серьезно?

— Я не выбирал!

«Хорошо, — послала Оксана телепатический сигнал, — пригласи меня в гости. Это лучше, чем торчать у песочницы одной».

Поразительно, он услышал ее.

— В холодильнике есть вино.

— Что за намеки?

— Просто… если честно, не хочется расставаться.

Она посмотрела в его глаза-хамелеоны, зеленые или голубые в зависимости от освещения; сейчас — зеленые. И растаяла.

— Чешское вино? — скривилась она.

— Испанское! Дешевое, но вкусное. Шеф подогнал. Можно откупорить и пить на скамейке.

— Возле бабушки… как ее?

— Догмы. Она подвинется. Или прогуляемся в Гавличковы сады.

— Я замерзла, — призналась Оксана. Помешкала, изучая дом. — Я снимаю квартиру вдвоем с подружкой, Василисой. В данный момент она кувыркается со своим любовником. И меня не ждет. Так что я принимаю твое приглашение.

— Хочешь — ночуй у меня. Я лягу на диване.

— Ты это брось! — строго сказала Оксана. — Полчаса, и я пойду.

Полчаса растянулись на три. Вино закончилось, они пили вишневый сок и грызли кедровые орехи. Болтали обо всем, от фильмов до детских страхов. В половине первого она встрепенулась:

— Как поздно, блин!

А Корней повторно предложил ночлег.

— Мало ли кто шатается по улицам в такое время.

— Мы не на Салтовке^[3], хитрец.

— И все же. Я лягу на диване, кровать — твоя.

Она заколебалась:

— Без всяких?..

— Слово чести.

Как просто оказалось ее уговорить!

«Отлично ты себя зарекомендовываешь…» — вздохнула Оксана.

Горячие струи массировали утомившееся за день тело. Она намыливалась, мечтательно улыбаясь.

И услышала сквозь шум воды металлическое цоканье — так шарики в беспокойных руках стучат друг о друга и шуршат.

Оксана крутнулась на скользкой эмали.